class="p1">Я помедлил. Выругался. Глянул вслед Роберту. Спорить бесполезно: для себя он уже все решил, выводы сделал, и ход дальнейших действий разработал.
– Штеф, подъем, – я хлопнул по капоту.
Обойдя машину, открыл багажник и достал черную сумку с оружием. Тяжело выдохнул, проверяя заряд пистолета. Вытянул из кармана пачку сигарет, закурил, осмотрелся. Норман, намурлыкивающий себе под нос "меньше стресса – в добрый путь, у меня жилет – не боюсь тонуть", был бодр в утренний час по одной только причине – еще не ложился.
Убрав пистолет в кобуру, я махнул рукой только выбирающейся из машины полусонной Шайер. Девушка оставила дверь открытой, проворчала себе под нос, растирая припухшие глаза, пока я копался в сумке с оружием.
– Ну? – осведомилась нехотя и лениво. Зевнула, закрывая лицо руками. Взгляд ее был осуждающим и недовольным. Я протянул ей пистолет, опуская сигарету и выпуская табачный дым. Штеф недоуменно покосилась на оружие. – На сиденье уже лежит один.
– Тот пригоден для дальней стрельбы, – ответил холодно. – Он тяжелый, шумный, но обеспечивает высокую точность на значительном расстоянии. Этот, – я повел пистолетом, – с патронами замкнутого типа. Стреляет очень тихо, для близкого выстрела безупречен. Идеален для использования в небольших помещениях и минимизации стороннего шума.
– Так я и не собираюсь стрелять в "небольших помещениях". Да и в целом не собираюсь. Зачем он мне? – буркнула Шайер, но пистолет из моей руки взяла.
– Пусть на всякий случай будет. Ты идешь со мной и Норманом на осмотр, – захлопнул багажник, делая еще одну затяжку. На немой вопрос Штефани пожал плечами, – приказ Роберта. У тебя, скажем так, проверочный променад. После недавних событий…
– Не объясняй. Понимаю.
Роберт не церемонился. Не переживал, не спрашивал: отдавал холодные и четкие приказы. Четко, по факту, координируя наши действия. Прежде чем направить нас на осмотр, Сборт подозвал Шайер. Она направилась к нему с записной книжкой; минут пять они проговорили в отдалении.
Небо чистое и ясное. Ни облачка. Сизая от росы зелень травы. Ночная тишина постепенно проходила: эхо перепевов птиц доносилось со всех сторон. Еще немного, и солнце поднимется из-за горизонта, и однообразные серые краски пейзажа станут яркими и сочными.
Наконец вернулась Шайер, и Роберт, после пары напутственных слов, направил четверку вперед.
Отработанная схема. Ничего нового. Урок, давно выученный и давно выверенный.
Мы быстро подошли к металлическим приоткрытым воротам. Ограждение из кирпичной кладки не позволяло узнать, что находится внутри. Я глянул на Нормана и кивнул: Роудез, сильнее сжав пистолет в руке, подлетел к воротам; постучал как можно громче, пока я достал мачете и принял стойку. Сжал рукоять. Лезвие направлено в сторону локтя. Через пару мгновений донеслось отдаленное хрипение.
Три. Два. Один.
Норман распахнул ворота, отскакивая назад и поднимая пистолет, а я рванул вперед. Зараженный показался справа от меня. Почти в ту же секунду я выхватил один из ножей и швырнул в мертвеца. Тот повалился на зеленую траву. Я резко обернулся. Зараженный медленно поворачивался в нашу сторону от пустого бассейна. Бросился к нему; мертвец протяжно захрипел – высокий, больше двух метров, – и я подпрыгнул, нанося прямой удар в голову.
Еще пару шагов вперед, точно в забытье, инерционно, прежде чем оглянуться. Стряхнул кровь с мачете – чувство дежавю. Стойкое и изматывающее.
Горгоновские старички постоянно повторяли: когда выходишь на бойню, отбрасывай прочь сомнения и замешательство. Но сейчас не было бойни. Не было резни, и не было привычного противодействия рядовому противнику. Смерть не шла по пятам: мы уже оказались в ее плену, в ожидании уготованной участи, стремясь оттянуть исход последнего мига. Религиозность бы дала свою трактовку происходящему. Но, увы, я был лишен возможности смахнуть все на волю Богини Матери.
Перешагнул через тело, выпрямился, окидывая округу взглядом.
Тишина.
– Чисто! – крикнул Стэн с другой стороны внутреннего двора.
– Чисто, – отозвался я, осматриваясь и затем поворачиваясь к Роудезу, находящемуся параллельно мне. Он согласно кивнул и махнул рукой Штеф, зажато шагнувшей в ворота. Увидев тела мертвецов, буквально на мгновение она замешкала; затем достала пистолет и подошла ко мне.
А далее все по плану Роберта. Без лишних слов и промедлений. Горгоновцы разделились, каждый направившись в свою зону осмотра: Норману второй этаж, мне с Шайер первый, Стэну – двор.
В здании отсутствовало подвальное помещение. Широкая белая парадная лестница вела наверх. Внутри достаточно минималистично: светлая мебель, высокие потолки, минимум декора и гарнитура, максимум пространства и света из многочисленных окон. Чисто. Несмотря на мертвецов во дворе, внутри признаков борьбы не наблюдалось. Не было крови, разложившихся трупов и злотворной вони. Даже неожиданно.
Шайер испуганно озиралась по сторонам. Она, копируя мою походку, согнула колени и старалась передвигаться боком. Самое забавное в том, что поступь этой хрупкой изящной девушки, которая ниже меня почти голову и легче раза в два, была громче моей. Я указал Штеф на место рядом с собой, чтобы она никуда не уходила и держалась прямо за мной.
Норман шуршал наверху. Скрипнула дверь, звуки шагов Роудеза донеслись из комнаты прямо над нашими головами: еще один еж. Шлепает ногами, как ластами. Именно по этой причине Роберт направлял меня, если нужно было куда-то по-тихому дойти и также по-тихому свернуть кому-нибудь шею.
У входа находилась стойка со шкафчиками. Там же – ключи от комнат (из девяти четыре ключа висели на месте). Дышать нечем; помещение превратилось в парилку. Все окна наглухо закрыты, а ужасная жара нагревала дом настолько, что он не успевал и за ночь остыть.
Шайер заглянула за барную стойку. Юркнула вправо, посмотрела в приоткрытую кладовку: я почти зашипел, сердито указывая девушке не уходить от меня ни на шаг.
Тишина. Только Норман наверху и Стэн во дворе, уже в чем-то роющийся.
Мы прошли с Шайер через роскошную гостиную: большой мягкий кожаный диван, полки для сувениров, шикарная плазма на половину стены. Засохший крупный цветок в углу. Горшок вытянутый, керамический. Пара шмоток на полу. Затем кухня. Все по последнему слову техники. Два вытянутых стола, стулья не из дешевых. На полу разбросаны газеты. Заголовки старые, может, двухмесячной давности: почему Иванко Хорст – лжец и лицедей, переговоры с представителями Холодного Штиля, рекомендации медиков для поддержания иммунитета, новые наказания при несанкционированном пересечении внутренних границ. Ни слова про Северную заразу. Ни слова про провальную военную операцию Трех у приграничных к Штилю районов. Ни слова про митинги у Старых рубежей в поддержку
