не тот сухой, сыпучий песок, к которому мы привыкли. Это была тяжелая, маслянистая каша — концентрат спайса, перемешанный с песком и газами. Но тут же стабилизировались. Новые уплотнители, которые я ставил, держали вакуум мертвой хваткой. Но даже так и, с учетом того что работал только один сборщик, скорость всасывания сильно упала. Ну не предназначен он был для такого, но и так это было быстрее чем лопатами загребать.
Первый контейнер наполнился пугающе быстро. Полужидкая фракция, медленно ползя, занимала объем куда быстрее, чем сухая пыль. Он полностью заполнился всего через несколько минут.
— Перекрывай первый! — скомандовал я. — Подключай второй!
Киран, следуя инструкции, нажал на кнопку, выключая сборщик. Шланг дернулся в его руках, как живой удав. Калеб тут же бросился менять бак. Второй контейнер залетел так же быстро. Мы работали в бешеном темпе, опьяненные удачей. Это были миллионы соляриев, льющиеся через наши шланги. Но уже к середине третьего, и последнего штатного контейнера, я услышал, как изменился звук работы сепаратора.
Вместо ровного гула появился надсадный, скрежещущий вой.
— Сэр, что-то не так! — голос Калеба в наушниках был напряженным.
— Вязкость, — процедил я сквозь зубы. — Смесь слишком густая. Сепаратор не справляется и забивается. Плохо.
Система, рассчитанная на разделение сыпучих фракций, начала давиться этим "тестом". Четвертый контейнер, ящик из под инструментов, вываленных в салоне, заполнялся уже гораздо медленнее и скорость заметно падала. Насос грелся, стонал, захлёбываясь всё сильнее.
— Киран, потряси шланг! — заорал Калеб, пытаясь пробить затор механически. — Он тоже забивается!
Они боролись с рукавами, которые стали весить тонну из-за налипшей внутри грязи. Скорость потока упала еще больше. Пятый контейнер, из-под запчастей мы добили кое-как.
— Шестой!
Но тут сборщик сдался.
Глухой удар где-то в недрах механизма, затем резкий визг металла о металл. Обороты сепаратора упали до нуля. Красная лампа аварийной остановки залила кабину тревожным светом.
— Стоп! Всё, дособирались. Конец насосу!
— Мы даже половину шестого не набрали! — расстроился Киран, все еще держа раструб.
— Плевать! — отрезал я. — И так схватили джек-пот. Сворачиваемся! Живо!
Пять с половиной тяжеленных контейнеров. Это всё равно было невероятно много. Больше, чем мы собирали за две недели обычных рейдов. Но точно подсчитаем уже на базе после очистки. Не говоря уж о том что это был не обычный спайс. Парни потащили стрелу к креплениям. Шланг же не складывался нормально и торчал уродливыми петлями, но не резать же его — внутри тоже спайс! Я смотрел на сейсмодатчикидатчики. Пока было чисто. Взрыв и правда распугал всё живое, но тишина пустыни обманчива. Время нашего «золотого часа» истекало.
— Грузитесь, — бросил я, запуская двигатели. — Уходим.
* * *
Тяжело груженный «Пепелац» медленно оторвался от поверхности, разбрасывая потоками воздуха остывающую корку на озере спайса. Двигатели выли на взлетном режиме, вибрируя всем корпусом, пока мы метр за метром, набирали высоту. Едва мы поднялись на пятьдесят метро, как интуиция взвыла, предупреждая об опасности. Два хищных, вытянутых силуэта вынырнули из-за высокой дюны прямо по курсу. Они шли в «мертвой зоне», скрываясь за рельефом. А мы медленно поднимались.
Дымные шлейфы сорвались с их пилонов мгновенно. Без предупреждения, без запроса опознавания.
— Ракеты! — заорал Киран, и в его голосе было больше ужаса, чем я слышал за всю свою жизнь.
Времени на раздумья не было. Но мне оно и не потребовалось. В тот момент, когда датчики ракетной атаки только начали захлебываться воем, мир для меня изменился. Спайс, растворенный в крови, среагировал на выброс адреналина, и реальность, казалось, стала более вязкой. Я видел всё с пугающей четкостью.
Два топтера. Четыре точки подвески. Четыре дымных шлейфа, сорвавшихся с пилонов почти в упор. Они не стали мелочиться и размениваться на пристрелку, решив превратить нас в горящий металлолом первым же залпом. Уйти маневром? Невозможно. Мы висели в воздухе. Любой вираж займет время, а ракеты на встречном курсе преодолеют расстояние за секунды. Моя рука метнулась к панели не дрогнув, с машинной точностью. Я просто ждал и смотрел на приближающиеся дымные хвосты. Тридцать метров. Двадцать. Десять. Расчет должен быть идеальным. Я ударил по тумблеру в то самое мгновение, когда головные части ракет уже, казалось, касались обшивки.
Мир за стеклом подернулся маслянистой рябью поля Хольцмана.
БАМ!
Четыре взрыва слились в один чудовищный хлопок. Ослепительная вспышка заполнила всё пространство, но силовое поле выдержало, приняв на себя всю кинетическую и тепловую ярость удара. Нас тряхнуло так, что лязгнули зубы, а корпус застонал, принимая перегрузку. Но щит сделал то, что и должен был — он изолировал нас. От взрывов, от осколков… и от воздуха. Аэродинамика исчезла мгновенно. Крылья, обернутые в силовую оболочку, перестали опираться на атмосферу. Тяжелая машина моментально превратилась в падающий камень.
Мы провалились вниз, сквозь облако огня и дыма от разорвавшихся ракет.
— Падаем! — выдохнул Калеб.
Тут же отключив щит я напрягся еще сильнее. Земля летела навстречу. Пятьдесят метров. Сорок. Я выждал паузу, позволяя гравитации разогнать нас, и выставляя крылья в нужную позицию, подсказанную мозгом, разогнанным спайсом и экстремальной ситуацией.
— Держитесь! — и врубил ускорители. Двигатели, освобожденные от полевой блокады, взревели, выплевывая пламя. «Пепелац» содрогнулся, выходя из пике у самой земли. Мы пронеслись под атакующими орнитоптерами, которые по инерции проскакивали над нами.
Удар всё же случился — мы зацепили гребень дюны. Раздался отвратительный скрежет композита о песок, левое крыло чиркнуло законцовкой по бархану, взметнув стену пыли, машину швырнуло в сторону, но инерция и тяга вытянули нас.
— Мы летим! — заорал Киран, не веря своим глазам. — Мы у них под брюхом прошли!
Я выровнял машину, не сбрасывая газ. Теперь мы были на бреющем, с набранной скоростью.
Позади, в зеркалах заднего вида, я увидел, как вражеские топтеры, чуть помедлив, разворачиваются.
— Разворачиваются! — доложил Калеб, глядя на тактический экран. — Заходят снова!
— Поздно, — процедил я сквозь зубы.
Они попытались довернуть, но потеряли энергию на развороте. Я увидел новые вспышки пусков.
— Ловушки! — скомандовал я, нажимая кнопку выброса.
С кормы «Пепелаца» веером разлетелись горящие магниевые шары. Ракеты, сбитые с толку мощным тепловым следом, вильнули и ушли в песок, взрывая барханы далеко позади нас.
«Пепелац», несмотря на груз, обладал избыточной мощью. Я прижался к рельефу, петляя между дюнами, и начал стремительно отрываться. Враги были на хороших машинах. Но «Пепелац» — лучше!
Спустя минуту погони они поняли, что теряют нас.
— Они отваливают, — выдохнул Калеб, вытирая пот со лба. — Разворачиваются… уходят обратно.
— К месту взрыва, — кивнул я, отключая ускорители. Я перевел дыхание. Руки на рукоятках слегка
