Адриан запыхался.
– Это я понял, дорогуша. Твоя комната пуста. И я нашел твою записку. – Неудовольствие в его голосе ясно дает понять, что он обо всем этом думает. – «Дорогой Адриан, я люблю тебя, но не могу строить будущее без взаимности. С любовью, Поппи», – неторопливо цитирует он, и я слышу, как шуршит бумага.
Он что, ее скомкал?
– Прости. Я не хотела, чтобы все закончилось именно так. – Я сглатываю ком в горле размером с булыжник. – Но я готова подтвердить каждое слово.
– В случае разгерметизации салона необходимо, сохраняя спокойствие, надеть кислородную маску, которая автоматически выпадет сверху…
Адриан фыркает, и я знаю, что он отлично расслышал объявление.
– Значит так, дорогуша, давай-ка посмотрим, удастся ли мне быстро уловить суть. Ты явно в самолете. Летишь… – Он делает паузу. – Не домой. Нет, ты бы не стала возвращаться в Мобил. У тебя нет загранпаспорта, так что и заграницу ты не улетишь.
– Ты не знаешь, есть ли у меня загранпаспорт.
– Милая, я точно это знаю. – Уверенность в его голосе сводит на нет любые дальнейшие споры на эту тему. – И сомневаюсь, что ты выбрала бы какое-то место просто наугад. Уверен, ты учитывала, что стеснена в средствах. А значит, выбрала рейс продуманно. Дай угадаю. – Он цокает языком. – Нью-Йорк. – Еще пауза. – Ты поступила в Пратт.
По спине бегут мурашки, но я не сдаюсь.
– Ты этого не знаешь.
– Ну, не знал, – парирует он, и, клянусь, в его голосе я слышу усмешку. – Но ты только что сама это подтвердила. – А затем рявкает: – И дальше что? Раз Пратт у тебя в кармане, я больше не нужен, так? Переспала один последний раз и сбежала, как потаскуха, в другой штат? Наверное, надо было оставить тебе деньги на тачку?
Я вздрагиваю.
Конечно, он злится – и имеет на это полное право.
– Все не так, как ты думаешь. И никогда не было. Ты же сам это знаешь. Я хотела будущего с тобой. Я готова была перевернуть свою жизнь с ног на голову, чтобы только быть с тобой. Мне нужно было всего лишь одно.
По проходу движется энергичная блондинистая стюардесса, закрывая дверцы багажных полок.
– Знаешь, что я думаю, дорогуша? – Я слышу, как он презрительно хмыкает. – Я думаю, ты просто используешь эту хрень в качестве оправдания. Уверен, это для того, чтобы ты могла сама себя уговорить, когда из-за своего решения будешь мучиться бессонницей.
Пальцы все еще дрожат.
– Ты ошибаешься.
– Нет.
– Я люблю тебя, Адриан. – Мой голос звучит как никогда ясно и твердо. – Даже сейчас, когда ухожу от тебя, я безумно тебя люблю. И если ты прямо сейчас скажешь, что чувствуешь то же самое, я сойду с самолета. Я вернусь к тебе. Я откажусь от Пратта. Я брошу все ради тебя. – Шумный выдох на другом конце линии – и больше ничего. Тишина. – Всего три слова. Просто скажи, что любишь меня.
– Я… – Он запинается. – Прошу, вернись ко мне. – У него выходит это так беззащитно, так не похоже на него, и я чувствую, как часть моей решимости вот-вот даст трещину. – Детка, это просто слова. Ты знаешь, что я испытываю к тебе.
– Адриан, это не просто три слова.
Стюардесса подходит к моему ряду и жестом показывает на телефон.
– Мэм, мы собираемся взлетать. Пожалуйста, переведите свой телефон в авиарежим.
Я киваю и говорю Адриану:
– Мне пора. Мы вот-вот взлетим…
– Это еще не конец, – перебивает он, и от беззащитности не остается и следа. – Ты должна это понимать, сладкая моя. Может, ты и не относишься к своим обещаниям так же серьезно, как я, но, когда я говорил, что никогда тебя не отпущу, говорил это более чем серьезно.
– И что дальше? Прилетишь в Нью-Йорк и заберешь меня силой? У тебя большие возможности, Адриан, но сомневаюсь, что в Гарварде согласятся на перевод студентки, которая не желает там учиться.
– Нет, конечно нет, – тихо говорит он. – Это было бы слишком просто. И что бы ты там обо мне ни думала, я действительно забочусь о тебе. Если ты хочешь Пратт, значит, я хочу, чтобы он у тебя был. Тебе не нужно беспокоиться о том, что я появлюсь и разрушу твое будущее.
Несмотря на его успокаивающие слова, я чувствую что угодно, только не спокойствие.
– Что ж… значит, все в порядке. Я рада, что мы друг друга поняли.
– Ну, на данный момент да, – поправляет он, и я замираю. – Но не сомневайся: я намерен вернуть то, что принадлежит мне.
Я не могу понять, от страха или от предвкушения меня бросает в дрожь.
– Я тебе не принадлежу. Уже нет.
– Но ты ошибаешься, – мурлычет он. – Мы принадлежим друг другу, милая, и эта игра, которую ты затеяла…
– Это не игра.
– О, еще какая игра… – Его смех отдается вибрацией в моем теле, как будто он находится в десяти сантиметрах от меня, а не за десятки километров. – Я ведь говорил тебе. Обратного пути нет. Это навсегда. – Пауза. – Кто знает? Может, год пройдет, или пять, или десять…
Горло перехватывает, но что-то внутри меня заставляет бросить вызов.
– Кто сказал, что ты сможешь найти меня через год? Или через пять лет? Или через десять? Я могу к тому времени бесследно исчезнуть.
– Давай. Бегай сколько душе угодно. Беги в Нью-Йорк, в Калифорнию, в Европу, в Африку, да хоть на край света, если пожелаешь. – Его голос звучит так тихо, что мне приходится напрягать слух, чтобы расслышать. – Потому что, когда я тебя найду, и, заметь, именно когда, а не если, я намерен забрать свой приз, малышка. Не уверен, что тебе понравится то, что будет дальше.
– Посмотрим, – выдыхаю я и, собрав остатки мужества, произношу: – Прощай, Адриан.
Моим последним актом неповиновения становится то, что я отключаюсь первая, не дав ему возможности ответить, и тут же блокирую его номер.
Из динамиков доносится голос командира экипажа:
– Дамы и господа. Взлет через пять минут. Сегодня у нас короткий рейс до Нью-Йорка. Пожалуйста, не забудьте…
Я все еще дрожу, когда самолет отрывается от земли, но передо мной простирается безоблачное будущее, и внезапно до меня доходит. Обещание Адриана не вызывает во мне ни страха, ни ужаса.
Только предвкушение…
Конец
Продолжение следует…
Об авторе
Спросите, где меня можно найти?
Что ж, когда я не пишу, я обычно провожу время со своим одноглазым котом или своим корги.
А в соцсетях вы можете следить за тем, как продвигается работа над этой
