одном Христе совершенство Божественного и человеческого естества слилось бы вместе и нераздельно.
18. Во Христе то, что было от плоти или души, не должно приписываться Божеству. Божественность вовсе не самодовольна и не опечалена. Это подтверждается свидетельством Писания. Но Божество Христа не тогда родилось в Себе, когда Он родился для нас во плоти. Слово было ребенком во плоти и не имело возможности родиться; но то же самое Слово, Бог, никогда не может быть удержано никаким молчанием, потому что Он есть вечная речь Отца. Ребенок рос по мере того, как приближался к зрелости, но так как у Бога нет возраста, то Божественное величие не возрастало в ребенке по мере его роста. По мудрости мы также знаем, что Христос преуспевал согласно душе; но мудрость Христа не могла продвигаться с опытом души. И благодаря этому же Христос и возрастал в Своей плоти, и преуспевал в Своей душе; что, однако, и росло в Его плоти и продвигалось в Его душе, а не с Его душой, и Он не мог чувствовать возрастание мудрости с Его плотью. Тот же Бог опечалился и по душе, которую принял; но Он Тот, Кто чувствовал печаль в Своей душе, когда Его душа не могла чувствовать печаль. Бог пожелал, чтобы в Его душе была скорбь, и Бог пожелал, чтобы в Его плоти была страсть, потому что нераздельный Бог, Который весь постоянен во всей личности, не отсутствовал в печальной душе и не оставил плоть в страсти; но в печальном и страдающем Христе, хотя страдающее и печальное человечество не могло быть отделено от Божества, все же во всем печальном человеке Божество не печалится, и во всем терпеливом человеке Божественная природа не успокаивается; точно так же, когда Он умирал во плоти, нельзя сказать, что умерло не только Божество, но и душа Христа; одно дело грустить в душе и другое, когда душа опечалена. Бог страдал в человеке, потому что личность Бога и человек едины; Бог не страдает в человеке, потому что в одном Христе не смешана сущность Бога и человека. Это можно доказать ясными свидетельствами Писаний, чтобы стало известно, что скорбь и страдание должны быть полностью возложены на Христа, так что, когда будет показана истина характеристик природ, не будет смешения между Богом и человеком. . Матфей повествует, что Господь, когда приближалось время страстей, сказал ученикам: посидите здесь, пока Я сойду туда, и помолитесь; и, приняв Петра и двух сыновей Зеведея, опечалился (Мф. 26:36). Марк же, как известно, выразил это так: И пришли они в сад, называемый Гефсиманский, и Он сказал ученикам Своим: посидите здесь до молитвы, и взял с собой Петра, Иакова и Иоанна.
19.В будущем они будут такими же, как ангелы Божьи. Я знаю, насколько теперь наш долг согласиться, что свойство плоти и души может быть показано в Сыне Божием не только словами, но и действиями, не только разумом, но также и авторитетом Божественных Писаний. Поэтому Матфей говорит, что Иисус был опечален и огорчен; Марк вспоминает об этом с ужасом и отвращением. Итак, пусть скажут тем, кто не одобряет принятия человеческой души во Христе, считают ли они печаль, скорбь, усталость и страх приписываемыми Божеству или плоти? И если они действительно отвечали, что это от плоти, то освобождается от всякого рода страстей Божество, которое не было причастником страстей плоти. Хотя Бог принял плоть, в Нем не было недостатка, вызванного страстями. Но если они утверждают Божественность Христа, потрясенного печалью, скорбью, усталостью и страхом, говоря, что Он есть Божество терпящее, то они признают, что оно равно нашим душам. Теперь им остается сказать что-то странное об ангелах, которых они объявляют подверженными страстям. Господь также обещает воздаяние тем, кто правильно поклоняется Ему и ведет себя свято, говоря: Они будут подобны Ангелам Божиим на небе (Мф. 22:30). Тогда, конечно, когда, по свидетельству блаженного Павла, сие тленное и смертное так облечется нетлением и бессмертием, что тление не может обладать нетлением, которое состоит не только в грехе, но и в немощи, которая известна преступникам от наказания за грех. Ибо апостол свидетельствует, что тогда мы будем избавлены от всякого греха и немощи, и говорит: Тогда сбудется слово написанное: поглощена смерть победою. Где твоя победа, могила? Где твое жало, смерть? Но жалом смерти является грех (1 Кор. 15, 54-56).
Посему, когда смерть будет поглощена победою, не будет тления ни души, ни плоти, потому что когда всякое беззаконие будет удалено от нас, не останется немощи. Исаия определенно говорит о таковых: они получат радость и веселье, и боль и стон убегут от них (Ис. 35:10). О них говорит и Иоанн в Апокалипсисе: Не будут ни алкать, ни жаждать, и не будет палить их солнце и никакой зной (Откр. 7:16); и чтобы показать, что они обретут благодать через дар Христа, он добавил: потому что Агнец, Который среди престола, будет господствовать над ними и водить их к источникам вод жизни. и Господь отрет всякую слезу с их глаз. Когда же блаженная безопасность и радость ангелов такова сегодня, и они совершенно чужды страстям, так что они не колеблются ни поводом греха, ни приступом немощи; пусть, наконец, оглянутся назад, куда скатывается шквал богохульств, те, кто, подчиняя Божественность Христа страстям человеческим, пытаются показать Господа ангелов в сущности, которую Он имеет от Отца, чтобы стать ниже ангелов. Поэтому неверно то, что он говорит: не больше ли раб господина своего (Иоан. 13:16)?
20.Возражение встречает то, что говорит Давид: Ты сделал его немного меньше ангелов. Неужели они думают, что следует возражать тому, что Давид говорит о Сыне Человеческом: Господи, что такое человек, как не то, что Ты помнишь его? или сын человеческий, что Ты посещашь его? Ты сделал его немного меньше ангелов (Пс. 8, 5, 6). Но пусть заметят, что апостол Павел относит это место к пониманию человеческой смерти, так что он приписывает это умаление не только человеческому естеству, но и исключает Божество Христа из связи страстей и смерти. Ибо так он говорит евреям: А того, кто был меньше ангелов, мы видим Иисуса, ради страсти смерти, увенчанного славой и честью, чтобы вкусить смерть за всех (Евр. 2: 9); но здесь апостол не разделил Христа, но показал в одном Христе, какая субстанция преходяща и смертна и какая оставалась бесстрастной и бессмертной. Следовательно, без Бога тот человек вкусил смерть, что касается состояния плоти, но не без Бога, что касается принятия Божественности; потому что это бесстрастное и бессмертное Божество, когда в истине рабского образа и добровольно соблаговолившее пострадать и умереть за нас, как оно было бессмертно в смерти одной только плоти, так оно оставалось совершенно бесстрастным в страстях всего человека.
21. Печаль и подобные чувства принадлежат душе. Но теперь нам надлежит
