он отразил два нападения турок в Дарданеллах и возобновил дружеский договор с султаном Орханом[645].
Несмотря на эти успехи, внешнее положение Византийской империи было очень тревожным, и Кантакузен вынужденно принял к своему ведению международные вопросы. Щедро тратя собственные средства, а государственная казна была пуста, великий доместик довольно эффективно справился с первыми попытками болгар и сербов «подкорректировать» границы своих владений. Пусть и не без труда, но ему удалось заключить мирный договор с Болгарским царем Иваном Александром. Более того, в Дидимотих, где располагалась ставка Кантакузена, явились представители французской знати Ахейского княжества, предложившие принять их под свою власть, — им очень не хотелось оставаться вассалами Анжуйского дома. Впервые за много лет возникла возможность восстановить византийское влияние на территории всей Греции, окружив и уничтожив Каталонское государство в Афинах. Собственно говоря, об этом и мечтали некогда император Андроник III Палеолог и Кантакузен. Но для этого требовалось сконцентрированное усилие всех элементов политической системы Византии, единодушие и стремление к самопожертвованию — качества, уже отходившие в Империи в разряд легенд[646].
Великому доместику требовались деньги, солдаты и спокойствие в столице, но именно в это время оппозиция, используя его отсутствие в Константинополе, начала действовать. Апокавк решил сделать ставку на средние и низшие слои населения, крайне недовольные финансовой политикой правительства последних лет. Их руками, но от имени императрицы, патриарха и синода, он обратился к народу с прямым воззванием уничтожить Иоанна Кантакузена и всех его сторонников. Напротив, сторонниками Кантакузена стали представители знатнейших аристократических семей. Как говорят, даже под окнами Влахернского дворца молодые аристократы, не стесняясь, выкрикивали требования предоставить Иоанну Кантакузену царские почести[647].
Зато призыв Апокавка вызвал положительную реакцию у плебса, и в одночасье дома Кантакузенов и его приверженцев в Константинополе были разграблены и сожжены. Самого Иоанна Кантакузена лишили всех прав состояния, объявили вне закона и предписали никуда не выезжать из Дидимотиха, пока готовится суд. Его земли и имущество конфисковали. Сын Кантакузена Матфей и его мать Феодора Палеолог были брошены в темницу. Было бы удивительным полагать, что Кантакузен будет спокойно ждать конца этой расправы. Но великий доместик, впитавший политические принципы византийского сознания, ярый сторонник легитимизма, никак не желал выступать в качестве узурпатора престола.
Нет, конечно, он был не прочь войти в царскую семью и приобрести права на императорство, но мягкими способами, например, путем женитьбы малолетнего Иоанна VI Палеолога на своей дочери. Поэтому Кантакузен напрямую отправился к Алексею Апокавку в Эпиваты, где тот располагался, и попытался договориться. Великий доместик удовлетворился его честным словом, которое Апокавк не сдержал, и всеми силами старался умиротворить отношения. Даже после начала смуты Кантакузен не перестал состоять в переписке с Анной Савойской, которая заняла двойственную позицию: опасаясь Апокавка, царица тайно писала Кантакузену, чтобы тот проявил терпение и осторожность, а в официальных документах называла доместика узурпатором[648].
В таких условиях сторонники Кантакузена не желали рисковать, а потому 26 октября 1341 г. в Дидимотихе великого доместика провозгласили Византийским императором. Местный епископ короновал его императорским венцом. И все же, соблюдая принцип легитимности, сам Кантакузен приказал поминать свое имя при величаниях после Иоанна V Палеолога и императрицы Анны Савойской. Оправдывая свой шаг, император Иоанн Кантакузен разослал повсеместно грамоты к населению, в которых отмечал, что борется за права Иоанна V Палеолога, попавшего в «дурное окружение» матери-царицы и Алексея Апокавка. Для наглядности сразу после коронации Кантакузен снял с себя белые одежды и переменил их на траурные в знак печали по покойному императору Андронику III Палеологу, которого очень любил[649].
Этот шаг вызвал резкую реакцию официального Константинополя. 19 ноября 1341 г. Иоанна V Палеолога венчали на царство, Анна Савойская была объявлена соправителем, а Алексей Апокавк получил титул великого дуки и фактически неограниченную власть. Были также разосланы грамоты по всем областям, призывая к неповиновению «узурпатору». Новая волна грабежей имений сторонников Кантакузена пронеслась по Империи, и вскоре все государство оказалось расколотым на два лагеря.
Но и после открытого разрыва Иоанн Кантакузен попытался решить дело миром. В феврале 1342 г. он вступил в переписку с протом Афонской горы Исааком и просил того стать посредником между ним и Анной Савойской. Афонские старцы действительно приняли сторону Кантакузена, и, кстати сказать, их авторитет и влияние в конечном счете обеспечили его окончательную победу. В свою очередь в Константинополе постарались сделать все, чтобы этот союз распался. Одного из послов, игумена Лавры Макария, назначили Фессалоникийским митрополитом и поручили действовать против Кантакузена. Остальных монахов задержали в столице[650]. Началась настоящая Гражданская война, причем война тотальная, захватывающая все слои населения, разделившая брата от брата и сына от отца.
Сторону Кантакузена заняла провинциальная аристократия. А наиболее крупные города, такие как Константинополь, Адрианополь и Фессалоники, а также вся Фракия категорически отказались признать его власть. Например, адрианопольцы призвали на помощь Болгарского царя Ивана Александра, но сразу же предупредили того, что пригласили болгар в качестве союзников и не собираются изменять своему законному царю. Разочарованный этим условием, Болгарский царь разграбил нижнюю Фракию, а зимой заключил мирный договор с императором Иоанном VI Кантакузеном[651].
Гражданская война — страшное и трагичное событие в истории Римской империи, окончательно похоронившее любые надежды на ее восстановление, приведшее к потере множества территорий и полному истощению государственной казны, финансовых и военных сил государства. Позорно, что ради победы обе противоборствующие партии в течение многих лет продавали Византию — туркам, болгарам, сербам в обмен на деньги и военную помощь. Пожалуй, никогда еще политические нравы не падали так низко.
Но Гражданская война интересна для нас и по иным причинам. Как отмечал сам Кантакузен в своей «Истории», «народ всюду видел свой долг в том, чтобы оставаться верным Палеологам, в то время как собственники искренне были расположены к императору Кантакузену»[652]. Но этот факт вовсе не предполагает наличия «классовой» составляющей в начинающейся Гражданской войне. Хотя замечательно демонстрирует то, что носители традиционных идей — рядовые византийцы, стояли за легитимного царя. Напротив, представители аристократии, ведомые западными феодальными конструкциями, были готовы признать императором «лучшего», к которым, безусловно, относился великий доместик Иоанн Кантакузен — замечательный полководец, аристократ и политик. Примечательно, что сам Кантакузен не разделял в полной мере мыслей и желаний своих сторонников и постоянно пытался найти компромиссный вариант, из чего, впрочем, ничего не вышло[653].
Иногда говорят, что за Иоанна V Палеолога стояла «национальная» партия, но при Анне Савойской было множество латинян, как, впрочем, и в армии
