холодные глаза анализировали, взвешивали каждую черту моего лица, каждый мускул, напряжённый от ярости и отчаяния.
— Ты предпочитаешь смерть? — спросил он на удивление тихо.
— Я предпочитаю свободу, — выдохнула я. — Но если выбор между рабством и смертью… да. Я выбираю смерть. По крайней мере, это будет мой выбор.
Он отвернулся и снова посмотрел в окно, в бездну.
— Глупость, — пробормотал он. — Непокорная, самоубийственная, ослепляющая глупость.
Потом обернулся, и его лицо было странно опустошённым.
— У меня нет намерения тебя убивать. Пока. И ты выйдешь за меня. Ты произнесёшь клятвы. Ты будешь улыбаться. Потому что, — он сделал паузу, и его голос приобрёл металлический, неумолимый оттенок, — если ты сорвёшь церемонию, твоя смерть покажется тебе милосердным даром по сравнению с тем, что сделает с тобой моя мать. И я не смогу… я не стану её останавливать.
В этих словах была страшная, леденящая правда.
Это не была угроза с его стороны. Это было констатация факта. Он видел меня как проблему, как строптивую собственность, но Вериана видела во мне угрозу порядку, пятно на репутации. И её методы были куда изощрённее и беспощаднее.
— Так вы просто… отдадите меня ей? — прошептала я, чувствуя, как почва окончательно уходит из-под ног.
— Я делаю то, что должно быть сделано, — ответил он, и в его тоне вновь зазвучала та же отстранённость, что и в первый день. — Ты часть сделки. Часть традиции. Ты не первая и не последняя. Просто прими это.
«Прими это». Эти слова стали последней каплей. Всё внутри меня восстало.
— Я ничего не приму, — сказала я тихо, но так, чтобы каждое слово долетело до него.
— Вы можете силой затащить меня к алтарю. Вы можете заставить мои губы шевелиться. Но вы не заставите меня согласиться. И знаете что? Ваша мать права. Я — пятно. Пятно на вашей безупречной драконьей совести, которого не отстирать. И каждый раз, глядя на меня, вы будете помнить, что ваша «честь» и ваши «традиции» держатся на похищении и страхе. Наслаждайтесь, Владыка.
Я развернулась и направилась к двери, не дожидаясь разрешения уйти. Моя спина была прямая, хотя ноги подкашивались.
— Лия.
Он назвал меня по имени. Впервые. Без «ты» и «человечишка». Я замерла, не оборачиваясь.
— Не иди в библиотеку снова. Не ищи леди Алиссу. Не произноси лишних слов… просто будь.
В его голосе не было угрозы. Было предостережение. Почти… забота? Нет, не может быть. Это очередная уловка. Ещё одна игра.
Я не ответила. Я вышла, захлопнув за собой дверь так громко, как только посмела.
В коридоре, прислонившись к холодной стене, я дала волю дрожи, которая трясла меня изнутри. Ссора не принесла облегчения. Она лишь чётко обозначила линии фронта: я одна против них всех. Против Каэллана, который видел во мне вещь. Против Верианны, которая видела во мне мусор. Против этого мира с его жестокими «традициями».
Но под страхом и яростью змеилась новая, твёрдая уверенность.
Он знал о библиотеке, но не знал, что я уже нашла «Хартию».
Он знал о леди Алиссе, но не знал, что та уже согласилась стать моим невольным сообщником. Он думал, что запугал меня, загнал в угол.
Он ошибался.
У меня был свиток под матрасом. У меня была клятва. И было три дня до полной луны.
Он хотел, чтобы я «просто была» на его свадьбе. Что ж, я буду. И это будет последнее, что я для него сделаю. А потом… потом я произнесу другие слова. И этот замок содрогнётся от моего «нет» так, как не содрогался ни от одного драконьего рёва.
9. Призрак в библиотеке
Сон не шёл. Слова Каэллана — «просто будь» — висели в воздухе тяжёлым, удушающим покрывалом. Быть? Быть декорацией? Быть жертвой, которая молча подставляет горло? Нет. Я не могла.
Свиток манил меня.
В нём была формула моего освобождения, но я не могла его расшифровать до конца. Там, среди магических витиеватостей, были нюансы: точные слова клятвы, нужное положение луны, формальности для свидетеля.
Мне нужно было увидеть его снова. При свете, который не гасить от каждого шороха.
Библиотека манила, как магнит, несмотря на прямой запрет. «Не иди в библиотеку снова». Его приказ лишь подлил масла в огонь моего упрямства. Если он так этого боится — значит, там действительно есть что-то, что может ему навредить.
Элира, узнав о моём намерении, чуть не упала в обморок.
— Госпожа, он сказал… Леди Вериана… они вас убьют!
— Они убьют меня и так, Элира. Просто медленнее, — ответила я, накидывая тёмный плащ.
— Но у меня есть шанс. И мне нужен этот свиток. Стой здесь. Если что — я принимала ванну от скверны. Опять.
В этот раз я шла не через дымные шахты, а по памяти, по самым тёмным, редко используемым коридорам, которые вела меня к служебному входу в библиотеку.
Сердце колотилось, каждый скрип половицы отдавался в висках грохотом. Но страх был теперь другим — острым, ясным, двигающим вперёд, а не парализующим.
Дверь в западное крыло была заперта. Теперь на замке висел новый, блестящий накладной механизм. Предостережение.
Я обошла его — рядом была узкая, почти незаметная дверца для уборщиков, ведущая в смежное помещение с картами. Оттуда через раздвижную перегородку можно было попасть в нужный зал.
В библиотеке царила абсолютная, гулкая тишина. Даже парящие светящиеся шары здесь, казалось, двигались медленнее, излучая призрачное, зеленоватое сияние. Воздух был неподвижным и ледяным. Я пробралась к своей нише за колонной, достала из-за пазухи лампу-шарик Элиры и зажгла его.
Свиток «Хартии Основ» лежал на том же пыльном сундуке, где я его оставила. Видимо, слуги сюда не заглядывали. Я развернула его с благоговейной осторожностью, ища тот самый раздел.
И тут услышала шаги. Лёгкие, почти бесшумные, но я уже узнавала эту походку. Властную, но… сегодня как-то менее уверенную? Я в панике задула свет и прижалась к колонне, замирая.
