Леди Вериана, мать Каэллана.
Я, всё ещё в ночной сорочке, с взъерошенными после бессонной ночи волосами, почувствовала себя особенно уязвимо. Но отступать было некуда.
— Лия, — представилась я, не опуская глаз. — Приятно… познакомиться.
— «Лия», — она повторила, будто пробуя на вкус что-то невыразимо простонародное и кислое. — Каэллан всегда был склонен к… экстравагантным решениям. Но это даже для него слишком.
Она вошла без приглашения, её тонкие ноздри вздрогнули, будто вынюхивая запах плебса. Элира засуетилась, пытаясь принести стул, но Вериана её проигнорировала. Она обошла комнату медленным, оценивающим шагом, её взгляд скользнул по немудрёным вещам, по простой постели.
— Спальня, конечно, требует переоформления. После церемонии. Если, конечно, церемония состоится после вчерашнего… представления, — она остановилась передо мной и приподняла одну идеальную бровь. — Мне доложили. Драться и кричать как какая-то… торговка с рыночной площади? Ты понимаешь, какой ущерб ты нанесла репутации моего сына? Репутации нашего Дома?
Ярость, знакомая и уже почти родная, закипела у меня внутри.
— Репутация, — повторила я. — Интересно, а в репутацию Дома входит похищение и принуждение к браку? Или это такой… местный колорит?
Лёд в её глазах потрескался, обнажив сталь.
— Ты здесь не для того, чтобы задавать вопросы. Ты здесь для того, чтобы соответствовать. Мой сын проявил к тебе интерес — редкая и, скажу прямо, необъяснимая прихоть. Твоя задача — быть благодарной, тихой и не позорить его своим… происхождением и манерами.
Она подошла так близко, что я почувствовала холод, исходящий от неё, и запах замороженных цветов.
— Послушай меня внимательно, дитя праха, — прошипела она уже без всякой мелодичности. — Завтра состоится церемония. Ты произнесёшь клятвы. Ты будешь улыбаться. Ты будешь совершенной, безмолвной статуей. Если ты снова осмелишься открыть рот для чего-то, кроме положенных слов, я лично позабочусь, чтобы ты пожалела о том дне, когда родилась. Поняла?
Её угроза висела в воздухе, осязаемая, как лезвие ножа. Это был не гнев её сына, жгучий и непосредственный. Это была старая, расчётливая, вековая жестокость.
— А если я откажусь? — спросила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
Вериана улыбнулась. Это было самое страшное, что я видела за все дни здесь.
— Тогда тебя не будет. А Каэллан найдёт себе другую игрушку. Более покладистую. Ты же не думаешь, что ты — единственная женщина в мирах? Ты — случайность. И случайности имеют свойство… исчезать.
— А меня как-то утилизируют?
— Как и предыдущих нугодных— скривишись выполила дракониха
— Предыдцщих?
— Ах, ты не знала? Все, кто по каким-либо причинам не подошли, были превращены в те светящиеся статуи, — заключила она обыденно.
Она отступила на шаг, снова превращаясь в безупречную леди.
— Элира, — бросила она через плечо, — подготовь её. Выбрить лишнее волосы на теле, кожу отполировать песком из вулканического стекла. Чтобы хоть на ощупь напоминала что-то благородное. И накормить какой-нибудь успокоительной дрянью. Мне не нужно, чтобы она падала в обморок от страха завтра. Но и на крики её сил не осталось. Ясно?
— Ясно, моя госпожа, — прошептала Элира, вся сжавшись.
Вериана в последний раз бросила на меня леденящий взгляд.
— Подумай о моих словах, «Лия». У тебя есть выбор: быть украшением на руке моего сына. Или быть пятном на полу, которое сотрут, не оставив и памяти
Она вышла так же бесшумно, как и появилась, оставив за собой морозную пустоту и вкус страха на моём языке, гораздо более горький, чем вчерашний.
Элира подошла ко мне, её руки дрожали.
— Госпожа… Леди Вериана… она не шутит. Она… она…
— Я поняла, — перебила я её, обнимая себя за плечи. — Она — мать того самого дракона. И, кажется, сама дракон в юбке.
План с библиотекой, смутные надежды на ночную встречу с «другим» Каэлланом — всё это померкло перед лицом этой холодной, безжалостной угрозы. Она была права. Я была пешкой. И пешки, которые начинают двигаться не по правилам, оказываются сброшенными с доски.
Но сдаваться? Нет. Не в моём стиле.
Когда Элира, со слезами на глазах, принесла таз с тёплой водой и какой-то абразивный порошок, я взглянула на неё.
— Элира, — сказала я тихо. — «Хартия Основ». Самый старый свиток в западном крыле библиотеки. Ты знаешь, что это?
Она испуганно замотала головой.
— Нет, госпожа! Это запрещённые… древние тексты. Туда не пускают даже слуг!
— Но ты знаешь, где западное крыло?
Она кивнула, не понимая.
— Хорошо, — я сделала глубокий вдох. — Забудь про бритьё и полировку. Помоги мне добраться туда. Сегодня. Сейчас. Это моя единственная… нет, наша единственная chance. Иначе завтра я стану «украшением», а ты — служанкой, которая будет всю жизнь вытирать следы моей несуществующей крови с пола.
Она смотрела на меня широкими, полными ужаса глазами. Но в них, помимо страха, я увидела искру. Искру того, кто тоже устал бояться.
— Я… я попробую отвлечь стражу у служб, — прошептала она. — Но ненадолго. И если нас поймают…
— Если нас поймают, — закончила я за неё, — скажем, что Леди Вериана приказала мне пройти «очищение знанием» перед церемонией. Пусть попробуют проверить.
Это был безумный план. Но после визита ледяной матушки любое безумие казалось разумной альтернативой. Завтра была свадьба. А сегодня… сегодня нужно было найти ту самую «Хартию». И понять, какие правила в этой игре можно сломать.
7. Предсвадебная подготовка, или когда любительница устриц стала моим спасением
План был безумен.
Но после визита Верианы любое безумие казалось рациональной инвестицией в собственное будущее, пусть и очень короткое.
Элира, дрожа как осиновый лист, прошептала: «Час Дымящейся Горы». Оказалось, это не поэтическая метафора, а суровая реальность: раз в сутки в замке открывали древние вентиляционные шахты, чтобы выпустить излишек тепла от подземных геотермальных источников. В это время коридоры наполнялись лёгким, едким дымком, и стража на постах отходила подальше, кашляя в платки. Идеальная дымовая завеса.
Я надела поверх платья тёмный плащ Элиры, а сама она, в моей роскошной накидке, уселась на кровати, изображая спящую невесту. «Если кто-то
