что мне показалось, он услышит. Каэллан. Не спит. Ищет что-то. Или проверяет, не устроил ли кто-то «беспорядка в мыслях».
Он остановился в нескольких шагах от моего укрытия. Я видела его профиль в мягком свете: тот же решительный подбородок, те же губы, что сегодня заставили меня сгореть от ярости и унижения. Он протянул руку и взял с полки книгу, перелистал её, что-то пробормотал себе под нос. Голос был тихим, задумчивым. Совсем не тем командным тембром, которым он отдавал приказы.
Потом он вздохнул. Звук был усталым. Человечным. Он повернулся и прислонился лбом к корешкам книг на полке напротив. И просто стоял так несколько мгновений.
А потом заговорил, так тихо, что я едва разобрала, будто он говорил сам с собой или с призраком среди свитков:
— Какой же всё это бред… Нельзя же так. Совсем нельзя.
От этих слов у меня перехватило дыхание. Это было не просто несвойственно тому Каэллану, которого я знала. Это было ему враждебно. Тот никогда бы не усомнился в «правильности» происходящего. А этот… звучал почти как сообщник. Как человек, который тоже видел абсурд этой ситуации.
Не думая, движимая порывом отчаяния и этой странной, новой надеждой, я сделала шаг из-за стеллажа.
Он услышал шорох и резко обернулся. Свет шара упал на меня. Его глаза широко распахнулись от изумления. В них не было ни гнева, ни угрозы. Только полное, неподдельное потрясение.
— Ты?! — вырвалось у него. — Что ты здесь делаешь? Как ты…
— Я ищу способ не выходить за тебя замуж, — выпалила я, подняв подбородок, хотя внутри всё дрожало. — А ты? Пришёл убедиться, что твоя собственность не испортилась?
Он смотрел на меня, и выражение его лица менялось с поразительной быстротой: шок сменился на озадаченность, а затем на что-то похожее на… досадливую жалость? Он отвёл взгляд.
— Ты не должна быть здесь. Тебя накажут, если найдут.
— Меня уже наказали сегодня, — я горько усмехнулась, непроизвольно коснувшись пальцами губ. — Кляпом. Помнишь? После того как ты решил, что можешь лезть ко мне без спроса.
Он вздрогнул, будто от удара. Его взгляд снова приковался к моим губам, и в его глазах вспыхнуло что-то горячее. Но не похоть. Стыд? Гнев? Я не могла понять.
— Это было… — он начал и замолчал, сжав кулаки. — Неуместно. Грубо.
Эти слова повисли в воздухе между нами, как признание, на которое я никак не могла рассчитывать. Мой Каэллан никогда не извинился бы. Не назвал бы свой поступок «грубым». Это «неуместно» прозвучало как осуждение… собственных действий.
— «Неуместно»? — прошептала я, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Это мягко сказано. Это было насилие.
Он закрыл глаза на секунду, будто пытаясь собраться.
— Ты права, — произнёс он снова тем тихим, усталым голосом. — Просто… иногда нужно играть роль, которая тебе ненавистна. Ради видимости.
Сердце упало, а потом подпрыгнуло с новой силой. Он ненавидит это? Он играет роль? Значит, есть надежда? Значит, за этой ледяной маской…
Я сделала шаг навстречу.
— Каэллан… если тебе это тоже не нужно… почему бы просто не отпустить меня? Зачем продолжать этот фарс?
Он резко посмотрел на меня, и его глаза снова стали острыми, проницательными. Маска вернулась, но трещина в ней была видна.
— Не всё так просто. Ты не понимаешь… сил, которые здесь задействованы. Ты попала в самую середину игры, правил которой не знаешь. Лучшее, что ты можешь сейчас сделать, — вернуться в покои. И… будь осторожна. Не всем нравится, когда пешки начинают задавать вопросы.
Он протянул руку, как будто собирался коснуться моего плеча, но остановился в сантиметре от ткани моего платья. Его пальцы сжались.
— Иди. Пока тебя не обнаружил кто-то… другой.
Последние слова он произнёс с особой тяжестью. Я кивнула, совершенно сбитая с толку, ошеломлённая этой ночной встречей. Этот человек был загадкой. Тот же, и не тот. Жестокий тиран, который вдруг говорит о «неуместности» и «фарсе».
Я молча прошла мимо него к двери, чувствуя его взгляд на своей спине. На пороге обернулась.
— А в библиотеке… есть что-то, что могло бы мне помочь?
Он долго смотрел на меня, и в его взгляде шла борьба.
— Ищи «Хартию Основ», — наконец сказал он почти беззвучно. — Самый старый свиток в западном крыле. Там… могут быть твои ответы. И мои вопросы.
Я выскользнула в коридор, не в силах больше говорить. В голове царил хаос. Он признал свою вину. Пожалел меня. Дал подсказку. Кто этот человек? И что за «игра» идёт вокруг меня?
Я побежала по тёмным коридорам обратно, не зная самого главного: что только что говорила не с Каэлланом. А с его братом. С Рейном, который уже давно наблюдал за ней из тени, и чьё сердце сжалось от боли, когда он увидел следы грубости брата на её губах. И который, дав эту подсказку, возможно, подписал себе и ей смертный приговор.
6. Визит матушки, или как испортить предсвадебное настроение
Следующий день начался не с тревожного гула моих мыслей после ночной встречи, а с пронзительного звона колокольчика прямо у двери моих покоев. Такого наглого и требовательного, что я чуть не свалилась с кровати.
Элира, уже бледная как полотно, метнулась открывать.
В дверях стояла не служанка и не страж. Стояла Буря. В шелках и жемчугах.
Женщина. Нет, Существо. Высокая, прямая как клинок, с лицом, которое, должно быть, было прекрасным лет пятьдесят назад, а теперь напоминало ледяную маску, высеченную резцом высокомерия и вечного недовольства. Её серебристые, убранные в безупречную башню волосы, казалось, не смели выбиться ни единой прядкой. Платье цвета инея переливалось холодным блеском. И глаза… Боги, глаза. Такие же синие, как у Каэллана, но без малейшей глубины. Просто два куска голубого льда, сканирующие меня с ног до головы с таким презрением, будто я была невесть какой грязью на паркете.
— Так вот она, — произнесла она. Голос был мелодичным, как звон хрустального бокала, и столь же холодным. — Нашла, наконец, время навестить будущую невестку. Я —
