в этих чебуреках, что на них надо так радостно реагировать?
– Ешь, – вздыхаю и откусываю свой хрустящий, сочный чебурек.
– Ма-ма, – раздается сзади. – Ам. Ам!
– Вау! У тебя есть еще слова в лексиконе? – оборачиваюсь к проснувшейся Катюле. – Ты есть хочешь?
Вручив Любе свой чебурек, тянусь назад, достаю из пакета пауч с пюрешкой и отстегиваю Катю. Пересаживаю к себе на колени.
– Ам, ам! – настырно тянется она к моему чебуреку в руках Любимки, пока я пытаюсь ей выдавить в рот банановое пюре.
– Ну, блин, – повышаю голос, когда она выплевывает пюре на новую куртку. – Люб, достань влажные салфетки из бардачка.
– Ам, ам!
– Да понял я, сейчас заедем в кафе, суп тебе купим! – рычу, закручивая крышку на пауче и отбрасывая его в подстаканник. Забираю у Любимки чебурек, чтобы она могла достать мне салфетку.
Держу Катю и чебурек в одной руке, другой оттягиваю розовую куртку, чтобы Любе было легче оттирать пятно. Смотрю на ее сосредоточенное лицо – на блестящих от масла губах играет улыбка. Красиво.
Любимова поднимает взгляд на меня, затем внезапно замирает и переводит его в сторону, удивленно дергая бровями. Смотрю туда же, куда и она.
Катя, пока мы отвлеклись на ее куртку, немного наклонилась и в тихушку наяривает чебурек в моей руке.
12. Искуситель
– А я-то думаю, чего это она успокоилась! – пытаюсь отодрать Катю от чебурека. – Тебе нельзя, он жирный.
– Ам! Амм! – требует она и снова присасывается к сочному мясу.
Со вздохом сдаюсь.
– Отжала у меня чебурек, – усмехаюсь.
– Не расстраивайся, Кот, я поделюсь, – тянет мне Люба свой. Откусываю кусок от ее чебурека и делаю глоток кофе.
– Спасибо, Любимова. Не дала умереть с голоду. – облизываю губы и уворачиваюсь от чебурека, который она мне снова подносит к губам. – Нет, ешь сама.
Люба упрямо протягивает мне его снова.
– Все, больше не буду, – со вздохом кусаю еще раз.
– Ешь, ешь. Мать моего ребенка не должна голодать, – усмехается Любимка.
– Люб, вот надо оно тебе? – пристально смотрю в глаза Любы. – Это же на всю жизнь. Тебе в сад ее надо будет таскать, лечить, учить, смотреть, чтобы в подоле не принесла. У тебя мама как отреагирует на такие новости?
– А тебе-то какая разница, Кот? – вздыхает она. – О, кстати, надо узнать. У мамы же комната в коммуналке. Может, она подойдет?
Со вздохом закатываю глаза.
Какая мне разница?
Я не знаю. Мне просто жалко, что Любимова может остаться одинокой и всю жизнь воспитывать ребенка одна. Это же тяжело. Вот и переживаю.
– Ты сам-то почему так рвешься забрать девочку? На генерала хочешь быть похож? – помолчав, усмехается Люба, отрываясь от телефона.
– В смысле? – удивленно дергаю бровями.
– Ну, ты же сам говорил, что отца у тебя не было, а Николай Егорович тебе стал примером для подражания. Ты и в работе место его занял, и, вон, бороду уже отрастил, как у него. Осталось ребенка на воспитание взять.
Сижу и молча перевариваю. Я как-то не проводил такой аналогии, но Люба сейчас прямо по факту разложила. Да, Николай Егорович для меня ориентир в работе, но я не планировал его во всем копировать.
– Не подумай, что я тебя обидеть хочу, – вздыхает Люба, а я заинтересованно слушаю ее дальше. – Посраться у нас с тобой и без этого причины найдутся. Просто… Тимур, просто ты реально на него похож. И мы с тобой прекрасно знаем, что было после того, как генерал усыновил Тимона. Ты не боишься, что ты один с ребенком на руках останешься?
– Ну, у меня есть девушка, – пожимаю плечами.
– Давай посмотрим правде в глаза: пошлет тебя твоя девушка с этой идеей. Если бы нет – ты бы уже сто раз ей позвонил. – подается вперед Любимова и тянет мне чебурек.
– Не пошлет, – уворачиваюсь.
– Хорошо. А если пошлет, то что делать будешь? Если она поставит тебя перед выбором? От кого ты откажешься?
– Любимова, что ты в опергруппе делаешь? Шла бы в психологи. – нервно усмехаюсь.
– У тебя есть шанс всего этого избежать: просто иди ко мне созаемщиком, а сам живи спокойно со своей Алиной.
– Ай, Катюля! – выхватываю изо рта у Кати кусок бумажной салфетки. – Все, хватит. Потом доешь. А то тут искуситель Любимова начинает мне мозг промывать. А потом внезапно “продиктуйте код из сообщения”, “на вас оформлен кредит”.
– Ты дурак? – обиженно хмурится Люба. – Я, вообще-то, о тебе забочусь, НАПАРНИК.
– Вспомнила бабка как девкой была, – вздыхаю, вылезая из машины, чтобы посадить Катю в автокресло. – Сто лет уже прошло.
– Ма-ма, – выгибается Катюля, когда я пристегиваю ее ремнями.
– Отставить, боец, это для твоей же безопасности, – вздыхаю и сажусь обратно.
Смотрю на надутую Любимову. Отвернулась к окну и молчит.
– Капитан, что за бабские обидки? – усмехнувшись, тыкаю пальцем ей под мышку. Дергает плечом, не оборачиваясь.
Фыркнув, выезжаю на дорогу и еду в сторону работы. Любимова молчит, Катя психует, дергая ремни, которыми пристегнута к креслу.
Заметив торговый центр по нашей стороне, снова притормаживаю.
– Посидите пять минут, женщины, – вздыхаю и выхожу.
Возвращаюсь, правда, минут через пятнадцать. Замечаю, что моя машина мигает поворотниками и фарами. Ускоряюсь и наблюдаю веселую картину: Люба придерживает Катю, которая стоит на моем сидении и увлеченно щелкает и крутит все, что попадается под руку.
– Эй, вы мне тут сейчас накрутите, – повышаю голос, открывая дверь, и Любимова забирает Катюлю к себе на руки, чтобы я мог сесть.
– А что мне делать, если у тебя, как у девочки: пять минут плавно перетекают в полчаса? – вскидывается она. – Другого времени нет на свои дела?
– А это теперь наши общие дела, Люба, – хмурюсь, доставая из кармана и показывая ей футляр с обручальным кольцом.
– Это… это что это? – подозрительно смотрит на меня Любимова как на умалишенного.
13. Варианты
– Люб, если бы я избегал проблем, я бы не добился того, чего добился. И привык на себя брать ответственность. Именно поэтому я
