дежурить.
Отправляю Любимку и, когда она уходит, устало опускаюсь за свой стол, на котором лежит куча работы, а у меня на неё сегодня не стоит. Пытаюсь собраться с мыслями и сделать хоть что-то, начинаю с самого простого, но то и дело отвлекаюсь и мысленно прокручиваю диалог с Алиной. Пытаюсь подобрать нужные слова, а сам понимаю, что требовать от неё захотеть стать матерью чужому ребёнку эгоистично.
Алина достаточно хозяйственная девушка, но материнство её в принципе пока не интересует. Она любит себя, следит за модой, постоянно зависает в салонах красоты. Мы ровесники, но, несмотря на это, я не могу представить её меняющей памперсы. Ей интересны путешествия, встречи с друзьями, клубы. Алина привыкла к тому, чтобы все внимание крутилось вокруг нее.
Но, ведь когда-то пора расти. Я же, чтобы ей соответствовать, стал ходить по музеям и выставкам, которые мне, положа руку на сердце, нахрен не нужны.
– Блин, клининг же еще, – вздыхаю, отрываясь от компьютера.
Ищу в интернете номера компаний и охреневаю от цен. Решаю отложить этот вопрос до вечера, когда будет поспокойнее, чтобы найти вариант побюджетнее.
Снова зависаю в своих бумажках. Когда звонит внутренний телефон, отвечаю на автомате.
– Иванов слушает.
– Товарищ подполковник, – слышится усмешка генерала. – У вас тут очередной квест. Бери Любимку, жду вас у себя.
Вздохнув, встаю и выхожу из кабинета. Кабинет Любимовой через три двери. Открываю, как и она, без стука. Люба едва успевает спрятать ноги под стол. Красивые стройные ноги, обтянутые узкими джинсами. Мы ходим по гражданке, потому что в любой момент можем сорваться по наводке и нужно быть как можно более незаметными.
Цокаю языком и качаю головой.
– Опять залет, – усмехаюсь, обойдя стол и встав за ее креслом. – Любимова, ты совсем бесстрашная? Разложит тебя кто-нибудь на этом же столе.
– Я в штанах, – невинно смотрит на меня Люба, задрав голову. – То, что у вас, мужиков, богатая фантазия, это ваши проблемы. И, кстати, мог бы постучать. Вдруг я тут… переодеваюсь.
– Ну, если бы ты переодевалась с открытой дверью, то это было бы прямое приглашение к контакту, – подмигиваю. – Ладно, пошли, нас генерал зовет.
– Уже? – стонет она и встает. – Я только успела заявки раскидать по банкам. Мне еще даже предварительно не сказали ничего.
– Да нет, там что-то другое, – вздыхаю. – Пошли.
– Ты-то не разговаривал пока со своей Алиной? – между делом бросает Люба, глядя в телефон.
– Нет, решил поработать сначала. – отмахиваюсь.
– Стремно? – усмехается невесело.
Останавливаюсь перед кабинетом генерала и стучу, сверля Любимку тяжелым взглядом.
– Да, – раздается из-за двери.
– Стремно, – признаюсь, открываю дверь и пропускаю Любу вперед.
– Ма-ма, – страдальчески тянет Катюля, то есть, уже Карина, глядя на меня с рук Николая Егоровича.
– Что-то случилось, товарищ генерал? – хмурюсь.
– Случилось, – вздыхает он и подходит к нам, вручает мне Карину. – Обосралась дочь полка, надо памперс сменить.
9. Катерина
Сжимаю плотнее губы, потому что тут же доносится запашок. Отворачиваю лицо так, чтобы быть подальше от источника запаха.
– О боже, – выдыхаю шумно и отстраняю Катюлю на вытянутых руках. – Кажется, я провалю эту миссию. Люб?..
Страдальчески смотрю на Любимову.
– Тимур Алексеевич, я еще несколько часов назад была не обремененным человеком, поэтому подгузников у меня в запасе нет. – разводит руками она.
– Поехали в магазин. – киваю на дверь.
– А я-то зачем?
– В качестве моральной поддержки. – давлю рвотный позыв. – Это приказ.
Заношу биологическое оружие под именем Карина в свой кабинет и ставлю на пол. Оно тут же начинает канючить и проситься обратно на руки.
– Катюль, – оглядываюсь на Карину, доставая из шкафа наши куртки, – придется потерпеть.
– Ма-ма! – требует она, дергая меня за штанину. – Ма-мма!
– Сейчас, – рычу.
Хлопнув дверью, заходит Люба. Доматывает на шею объемный шарф и садится на корточки перед нами.
– Кариночка, иди ко мне, – манит Катюлю, но та, обернувшись на нее, лишь еще требовательнее дергает меня за джинсы.
– Катюль, иди к Любе, – прошу, застегивая куртку.
– Карина, – зовет Любимка, но малышка не реагирует. – Катюль! – повышает она голос.
Катюля, наконец, оборачивается на нее и, немного подумав, все же отпускает мои штаны.
– Ты не Катюля, ты – козюля какая-то, – вздыхает Любимова, поднимая ее на руки. – Ой, фууу. Кто какает в штаны? Такая взрослая девочка, на горшок ходить должна.
Подхожу к ним и, стараясь не дышать, надеваю на Карину курточку и шапку.
– Пошли, – выдыхаю, не делая попыток забрать у Любы ребенка, и открываю ей дверь кабинета.
В ближайшем детском магазине Катюля, которая уже изнервничалась и искрутилась на руках, забывает про дискомфорт в штанах и, открыв рот, смотрит на полки со всякой всячиной.
Спустившись с рук Любимки, она бежит к витрине с мягкими игрушками и начинает их рассматривать с благоговением. Замирает перед какой-то страшной собакой.
– Кот, мне кажется, что надо ей купить этого песика, – вздыхает Люба, хмуро глядя на это зрелище. – Может, у нее и игрушек-то нормальных не было никогда. И одежду бы поменять.
– А что с одеждой не так? – отзываюсь тихо, глядя на малышку.
– Ну, она мальчишеская. А Катюля, тьфу, блин, Карина – девочка все-таки. Она должна носить розовенькое.
Усмехаюсь. “Катюля” Карине реально идет больше.
– Давай договоримся, – перевожу взгляд на Любу, – я покупаю все, на что ты ткнешь пальцем, но Карина будет Катериной. Катюлей. А то мы ей не биполярочку, а триполярочку так организуем.
– Заметано, – тянет мне руку Любимова.
Крепко пожимаю ее ладонь и морально готовлюсь потратить зарплату за месяц. Люба тут же ныряет в отдел с одеждой.
– Ма-ма, – оборачивается Катя на меня и показывает пальцем на собаку с придурковатой мордой.
– Бери, – вдохнув, киваю.
Малышка смотрит на меня, хлопая своими черными ресницами.
– Да бери ты своего крокодила, – присаживаюсь рядом с ней на корточки, достаю собаку и даю ей в руки. – Бери. Это твое. Собака.
– Ма-ма, – шепчет Катюля, глядя на меня с восторгом и сжимая собаку в удушающем.
– Пойдем, мамонтенок, памперсы тебе поищем, а
