готов взять Катю под опеку, а не потому, что очень хочу быть похожим на Николая Егоровича. Ну и про Алину… Я считаю, что лучше сразу получить четкий ответ на свой вопрос, чем тратить время в пустоту. Поэтому, спасибо тебе за заботу, но давай попробуем сначала самый простой вариант. У меня есть жилье и девушка. У тебя нет ни квартиры, ни мужа. Мне сподручнее забрать Катю. С Алиной мы встречаемся давно и вполне логично перейти на новый уровень отношений.
– А ты ее любишь? – усмехается Люба, не глядя на меня и поправляя Кате хвостики.
– Ну… она хозяйственная, красивая. Заставляет меня стремиться к большему.
– Хорошая шуба, надо брать. – кивает она, поджав губы.
– Не язви. Это ты еще мелкая, а у меня возраст как раз подходит к тому, чтобы заводить семью. Алина меня устраивает. Я найду, как ее уговорить. Думаю, что она будет хорошей матерью когда проникнется Катюлей, ей просто нужно время привыкнуть. Завтра посидишь с ней несколько часиков?
– Кот, может, не торопись, а? – смотрит на меня Любимка. – У Катюли, возможно, родители есть. Женишься за зря.
– А что, ревнуешь? – подмигиваю, а Люба возмущенно таращит глаза и заливается краской. – Люб, ты же видела бомжей? Вот когда я ее нашел, она выглядела хуже. Как ты думаешь, у нормальных родителей может так ребенок выглядеть? Она ела хлеб с земли. Даже если их найдут, им ее просто не отдадут. А времени у нас не так много – генерал поставил четкие рамки. Ты же понимаешь, что Катя у нас вообще не должна находиться? Если дойдет до верхов, то натянут и нас, и Николая Егоровича за самоуправство.
– Ой, все. Решился – делай предложение своей Алине. Я посижу с Катюлей. – морщится Любимова.
– Ма-ма, – смотрит на нее Катя серьезно.
– Лю-ба, – бурчит Любимка.
– Ма-ма, – требовательно повторяет Катюля и тыкает ей пальцем в глаз.
– Ау! – уворачивается Люба, часто моргая. – Пошли-ка в кресло.
До работы едем молча. Катя снова засыпает по дороге.
– И куда ее? – вздыхаю. – Мне к Николаю Егоровичу надо.
– Давай в комнату отдыха отнесем? – предлагает Люба. – Я покараулю, ты поработаешь. Потом поменяемся.
– Договорились.
Заношу Катю в отдыхайку, кладу на кровать. Оставляю их с Любимовой. Сам раздеваюсь и иду к генералу.
– Ну что, справились? – отрывает он взгляд от бумаг.
– Так точно, – киваю. – Николай Егорович, за меня ручайтесь перед опекой.
– Ты же не женат, – вздыхает он, вставая.
– Исправим, – пожимаю плечами.
– Даже так? Быстро ты.
Усмехаюсь. Приходится, чтобы не передумать.
– А что тянуть? Вариантов все равно нет.
– Есть. – тянет мне лист. – Короче, мне тут скинули несколько адресов в твоем районе. Надо бы проверить. Жильцы не благополучные, есть вероятность, что это у них ребенок пропал, а они и не заметили.
– Хорошо, я проверю. Только если они не благополучные, то что это изменит?
– Ну, как минимум то, что у ребенка есть мать и можно попробовать ее пролечить. Может, очухается после реабилитационного центра и заберет дочь обратно. Мы поможем условия для нормальной жизни организовать, опека на контроль возьмет. Тогда и не придется с холостяцкой жизнью прощаться.
– Да, – отмахиваюсь, – я уже все равно все решил. Катюля просто подтолкнула к логичному шагу.
Генерал ничего не отвечает. Лишь кивает, вздохнув.
Отложив все дела, срываюсь с работы и еду проверять квартиры. Появилась хоть маленькая, но надежда, что это все трагическое стечение обстоятельств и Катю ищут, просто по какой-то причине не заявили в полицию.
В трех из четырех квартир от ребенка открещиваются, соседи подтверждают, что да, девочку с фотографии они ни разу не видели. А вот с четвертой квартирой возникают проблемы, потому что она сгорела.
Стучу в соседнюю и долго жду, когда мне откроют. Стучу настойчиво и, наконец, слышу шаркающие звуки. Дверь открывает старенькая бабушка. Смотрит на меня подозрительно.
– Здравствуйте, – говорю громко. – Я из полиции.
Дверь перед моим носом тут же захлопывается.
Стучу снова.
– Откройте, пожалуйста, мне нужно задать вам пару вопросов.
– Какой же ты полицейский без формы? Совсем обнаглели уже! Иди отсюда, пока я полицию не вызвала!
– Откройте, я вам удостоверение покажу, – достаю из кармана ксиву.
– Уходи, пока цел, кому говорю. А то я тебя скалкой огрею.
Вздохнув, отхожу от двери. Не хочется пугать женщину, поэтому звоню в другую квартиру. Открывает дверь здоровый пузатый дядька.
– Здравствуйте, оперуполномоченный Тимур Иванов, – сразу же представляюсь. – Я по поводу сгоревшей квартиры.
– Иванов! Ты что? Это же я, Женька!
Внимательнее смотрю на дядьку и начинаю узнавать в нем парня из параллельного класса.
– Женька, – усмехаюсь. – Фига се, ты “вырос”!
– Старался, – хохочет и хлопает он себя по животу. – Заходи.
Сидим на кухне и пьем чай. Вместо того, чтобы перейти к делу, Женька ностальгирует по прошлому. Не перебиваю, потому что реально сто лет не виделись. Болтаем, вспоминая юность.
Наконец, наговорившись, доходим до причины моего появления.
– В той квартире жил табор целый. – вздыхает школьный товарищ. – Цыгане или еще кто – хрен их знает, я не разбираюсь. В принципе, достаточно тихо себя вели, только тараканов от них было много. Но вот на днях проводку у них перемкнуло, старая была. Открытого огня не было, но закоптило там все. Мы ночью ничего не слышали и даже не поняли, что что-то произошло. Просто проснулись утром, а из той квартиры мешки черные на носилках выносят – все угорели.
– Пиздец, – вздыхаю и открываю на телефоне фотографию Кати, разворачиваю экраном к Женьке. – А вот эту девочку ты с ними не видел, случайно?
14. Цыганка
– Видел похожую. – кивает друг и удивленно дергает бровями. – Она? Живая что ли?
Цыганка. Алина с первого взгляда верно определила, каких кровей Катя. И Люба была близка со своей “Кариной”.
– Да, нашли вчера вечером. – вздыхаю. – Родных вот искать начали.
– Как же она выбралась, интересно? Хотя, там такая дверь у них, что чихни – откроется. Блин, жалко мелкую, конечно. В приют попадет, если никого не найдете? – хмурится.
– Да, –
