еще глубже и пытаюсь удержать в сознании этот запах, но мозг упрямо выдает мне воспоминание о легких цветочных духах Любимовой и сейчас будто снова мои легкие заполнены ими.
– Соскучился? – с улыбкой отстраняется Алина, а я мычу согласно. – Я тоже. Такой неприятный осадок с утра был. Все собиралась тебе позвонить, да день выдался напряженный. Я заказала нам стейки из лосося, ты не против?
– Не против, – сажусь за стол и смотрю на нее пристально.
Все та же Алина. Моя, милая и нежная. Может, просто на стрессе была? Может, и я просто на стрессе? Поэтому и мысли дурацкие в голову лезут?
Официантка приносит наш заказ.
Едим сочные рыбные стейки с белым соусом и овощами, разговаривая с Алиной на отвлеченные темы. И вроде как все нормально. Но почему-то тревожно.
Представляю нас семьей с малышом. Обязательно фэмили-лук, какие-нибудь светлые оттенки. Статусно, модно. Идеально. Но, это не моя фантазия подкидывает мне такие видения, это я сам вызываю эти ассоциации. Так легко, как с колясками и Любимовой, почему-то не получается.
– Котик, ты какой-то совсем загруженный, – вздыхает Алина, откладывая вилку. – Надо тебе завтра массаж сделать.
– Я еще клининг не заказывал, – бросаю хмуро, возвращаясь в реальность.
– Да ладно тебе дуться, – улыбается она смущенно. – Ну, сказала сгоряча. Я сама уберусь. Девочка правда была очень грязная, на нее смотреть было страшно.
– Смотри теперь какая, – усмехаюсь, доставая телефон и включая видео, где Катюля шаркает ножками по листьям.
– Миленько, – коротко улыбается Алина, быстро взглянув на видео. – Это она в приюте?
– Нет, это пока у нас на работе на заднем дворе.
– А откуда одежда?
– Я купил, – вздыхаю. – Кстати, знаешь, дети – это не так уж и дорого, оказывается. Вещи стоят вполне сносно.
– Это потому что не брендовые, а масс-маркет. – улыбается Алина, пожав плечами. – А бренды – это всегда дорого.
– Ну, не обязательно же детей в бренды одевать, – выключаю телефон, убираю его в карман и нащупываю рукой кольцо.
– Конечно, не обязательно. Но, я бы хотела, чтобы наши дети ходили в качественной одежде.
И как угораздило эту любительницу всего идеального влипнуть в отношения с не идеальным мной?
– Да эта тоже вроде качественная, – хмыкаю.
– Но все равно не премиум, – вздыхает Алина со снисходительной улыбкой. – Но, ты молодец, для такого ребенка и эта сойдет.
– Какого? – усмехаюсь. – Не идеального?
– Обычного, – хмурится Алина. – Такого, который не привык к заботе и родительской любви. Тимур, у меня ощущение, что ты хочешь со мной поссориться.
– Да нет, – вздыхаю, сжимая кольцо в кулаке. – Но мне нужно серьезно с тобой поговорить.
19. Не любовь
– Сколько стоит та белая футболка с черной надписью? – щурюсь.
– Москино, – усмехается Алина. – Тимур, какая разница? Я же сама ее себе купила.
– Алин, я не считаю твои деньги, не подумай. Просто ответь.
– Ну… Без скидки тысяч двадцать. – вздыхает она.
Молча дернув бровями, перевариваю пару секунд. Почти как все вещи, что я купил для Катюли.
– А в общем, сколько ежемесячно ты тратишь на то, чтобы быть счастливой? Уход за собой, фитнес, косметика?
– Тимур, – Алина откидывается на стул и, закинув ногу на ногу, сверлит меня взглядом. – Мне не нравится, что ты завел этот разговор.
Мне тоже, а куда деваться?
– Ну, давай, я буду угадывать, – предлагаю другой вариант. – Представь, гипотетически, что ты от меня зависишь. И вот, чтобы ты не чувствовала себя несчастной без депиляции, косметики и кофе с подружками, я даю тебе на месяц на это все, например, двадцать тысяч рублей.
Усмехается.
– Окей. Тридцать.
Алина смотрит на меня с таким видом, будто я издеваюсь.
– Сорок? – щурюсь с сомнением.
– Косметолог в среднем десять. Маникюр-педикюр – семь. Парикмахер… ну, пусть в среднем тоже семь. Ресницы и депиляция – пять. Массаж и спа – двадцать. И это без косметики и кофе.
Хуясе. Никогда не спрашивал у нее за зарплату, но было понятно, что зарабатывает она хорошо. Как и тратит.
– То есть, даже трети моей зарплаты не хватит на твои элементарные нужды. – подытоживаю.
– Ну, если вам так мало платят, то, может, стоит задуматься о смене работы? – вздыхает она. – Но, в любом случае, я пока не собираюсь садиться на твою шею. А если это вдруг и произойдет, можно будет попросить помощи у моих родителей.
– Так вот в чем парадокс, – усмехаюсь. – Мне всегда казалось, что у меня отличная зарплата. И ничьей помощи я просить не собираюсь.
– Значит, случись чего, это я должна отказаться от всего, что для меня важно? Чтобы ты мог меня обеспечить? – опасно щурит глаза Алина.
Злится.
– Нет. Просто так получается, что я до тебя всегда не дотягиваю, сколько бы ни тянулся. Я считаю, что нам лучше расстаться, Алин.
– В… в смысле? – растерянно уточняет она и ее голос перестает звенеть сталью.
– Я не достаточно статусный для тебя, – вздохнув, тоже откидываюсь на спинку стула. – Ни мои цели, ни моя работа, ни мои шмотки. Я не вижу смысла в футболке за двадцать тысяч.
– Да что ты к ней прикопался? – повышает Алина голос, но он срывается на хрип. – Будто дело только в этой дурацкой футболке!
Чувствую себя мудаком.
– Я что, у тебя попросила что-то? Я сама могу обеспечить свои потребности.
– А зачем тогда тебе я? – усмехаюсь.
– Я люблю тебя, – усмехается в ответ, но губы дрожат. – Подожди, ты просто ищешь причину меня слить?
Она права.
Потому что между нами – не любовь. Когда любишь женщину, ни одна сила тебя от нее не оттащит. И в ЗАГС побежишь как миленький, и почку продашь ради сто одной розы, даже если она их ни разу не попросит. САМ!
А она НЕ ПОПРОСИТ продавать тебя почку ради букета цветов, потому что ты ей дорог. Может, Алина и любит меня как-то по-своему, но вот Я у нее вымышленный. Как та картинка с идеальным ребенком, которую я себе представлял пару минут назад.
– У тебя
