ожиданиям? Я не хочу делать тебя несчастной.
– Ну, вот видишь, ты тоже за меня все решил. И в мыслях себе нарисовал картинку, где я буду страдать без Москино во время декрета.
– А что, не так? – кошусь на нее.
– Потерпеть полтора года, а потом выйти на работу? А, может, и раньше, наняв няню? – усмехается. – Пережила бы как-нибудь. А ты бы продолжал ловить своих преступников.
Молчу, переваривая.
Может, пережила бы, а может, активнее стала бы уговаривать сменить работу. У каждого из нас своя правда. И разные взгляды на жизнь. Просто осознание пришло еще не ко всем.
– Мне не нужны такие жертвы, Алин. – вздыхаю. – Я буду чувствовать себя виноватым, а я не хочу. Я уверен, что ты обязательно найдешь человека, который тебя будет полностью устраивать и которого не придется переделывать.
– Ты меня полностью устраивал, – фыркает. – Напридумывал себе ерунды, оставил меня крайней.
– Да при чем тут ты? Я говорю тебе про себя! – повышаю голос, заворачивая к ее дому. Испытываю невероятное облегчение от того, что скоро я останусь в одиночестве. – Я уже устал чувствовать себя сволочью. И бабы другой у меня нет. Просто я понял, что мы хотим разного. Все.
– После того, как я тебе с ребенком не помогла, да? – усмехается обиженно. – Извини, но я помощник директора в компании, где крутятся миллиарды. Там даже уборщицы выглядят, как модели. Я не имею права испортить свой имидж или имидж своего начальника, наградив его чесоткой и вшами.
– Ты там об него трешься, что ли? – рычу. – Или вы на одной подушке спите?
– Хватит стрелки переводить! – взвизгивает Алина, но внезапно успокаивается и дергает бровями. – Или ты меня к директору приревновал просто?
Тяжело вздыхаю. Разговор свернул куда-то не туда. А Катю преплетать к нашим разборкам я не хочу.
– Нет, – цежу сквозь зубы. – Но, по твоей яркой реакции на ребенка я понял, что детей ты в ближайшем будущем не планируешь.
– А ты прям хочешь в ближайшем? – сердито усмехается она.
– Да. Прям вот в ближайшем. – торможу на стоянке возле ее дома.
– Ну, давай тогда начнем работать над этим прямо сейчас, – вздернув подбородок и глянув с вызовом, Алина тянет меня к себе за воротник куртки. – Дурак ревнивый.
22. Откровения
– Люб, – заглядываю в кабинет, – я вернулся, можешь идти.
– А что не в одиннадцать? – сердито усмехается она, вставая из-за стола и доставая из шкафа куртку.
Я опоздал на час. Да, так делать некрасиво, но у меня была уважительная причина.
– Любимова, ну что ты начинаешь? – хмурюсь. – Я что, постоянно тебя задерживаю?
– Нет, но вот именно сегодня мне нужно было уйти вовремя, – бросает на меня хмурый взгляд, застегивая молнию на куртке и поправляя воротник. – Мог бы предупредить.
– Да я, так-то, общим делом был занят, – усмехаюсь сердито.
– Так и я тоже на общее дело собираюсь, – губы Любимовой растягиваются в язвительной улыбке.
Достав духи из рюкзака, она пшикает на себя несколько раз с расстояния вытянутой руки, а я стою и боюсь вдохнуть, потому что этот аромат и так преследует меня весь вечер.
– Это какое? – фыркаю и морщу нос, когда она подходит, не в силах признать, что мне заходит ее аромат.
– Свидание, Тимур Алексеевич, – вздыхает, щелкая рукой по выключателю и закрывая дверь своего кабинета на ключ.
– Ну, пока ты в своем овер-оверсайз свитере, я спокоен, – усмехаюсь, хотя по нутру скребет. – Но, если что, звони.
Да, Любимова прекрасно может за себя постоять в драке и, все же, она девочка. А я, хоть мы уже давно и не напарники, до сих пор чувствую себя ответственным за нее.
– Нет, спасибо, со своими женихами я сама разберусь.
ЖенихаМИ? Я как-то не рассматривал вариант, что претендентов может быть несколько.
Сам того не замечая, провожаю Любу до крыльца. Всю дорогу окусываемся потихоньку.
– Надеюсь, я тоже могу задержаться на час? – оборачивается Любимова, когда я торможу у входа и прикуриваю.
– Нет, – хмурюсь, глядя на подъехавшую черную иномарку.
– Несправедливо, – возмущается Люба.
– Любимова, у тебя начальник тиран, запомни это, – усмехаюсь, выдыхая дым в воздух. – А мир в принципе не справедлив. Иди, ждут тебя.
Люба оборачивается и быстро уходит, теряя ко мне интерес. Провожаю ее взглядом, наблюдая, как она запрыгивает в машину. Жениха разглядеть не могу, но номер машины на всякий случай запоминаю.
Иномарка трогается, а я выкидываю бычок и какое-то время смотрю ей вслед. Ну, какие свидания ради Кати, Любимова? Ты только заикнешься о замужестве, тебя тут же сольют. Наивная дурочка.
Вздохнув, ухожу обратно в здание.
– Иван Иванович, дайте, пожалуйста, запасной ключ от кабинета Любимовой. – прошу сторожа.
Получив ключ, захожу в свой кабинет и забираю из него большой цветущий кактус, который купил для Любимовой в цветочном на обратном пути. К слову, приметил я его, когда покупал цветы Алине, и стоил он не меньше, чем ее букет, но его я захотел купить от души и тащил эту колючую дуру, испытывая какую-то идиотскую радость и предвкушая реакцию Любы.
Ну, не могу я с ней словами признать, что был не прав. Я начальник.
Поставив горшок в центре рабочего стола, сажусь на кресло Любы и беру чистый лист бумаги, чтобы написать какую-нибудь гадость. Нагнувшись к тумбочке в поисках ручки, бросаю взгляд на мусорное ведро, в котором целая гора скомканных бумажек. Несколько даже выпало, не поместившись.
– У нас бумаги не хватает, а она ее портит, – ворчливо усмехаюсь, поднимая с пола бумажный снежок и разворачивая.
Брови тут же взлетают вверх.
“Прошу уволить меня по собственному желанию, потому что мой начальник, Иванов Тимур Алексеевич,.. КОЗЕЛ”.
Помедлив, выдвигаю мусорное ведро из-под стола и разворачиваю следующий лист с откровениями.
23. По собственному
“Прошу уволить меня по собственному желанию, потому что мой начальник – эгоистичный гад”.
“Прошу уволить меня по собственному желанию, потому что Кот – идиот”.
Витиеватая надпись “Мудак” и портрет страшной злой морды. Судя по лохматой бороде, это тоже я.
Сердечки какие-то, цветочки. Похоже, самое интересное лежало
