Ей отказали в кредите. Я сейчас быстро закрою кредитку и пойду созаемщиком. Может, на двоих нам одобрят.
– Это все очень долго будет тянуться, – отмахивается генерал. – Ну, попробуйте, конечно, но, чем дольше вы затягиваете, тем дольше Катюля будет ждать приемную семью и жить в приюте.
– Если сегодня ничего не решится с ипотекой, то завтра я оформлю на Любу договор дарения своей квартиры, – вздыхаю.
Николай Егорович, отвлекшийся на вид за окном, оборачивается, удивленно вздернув брови.
– А сам? – хмурится.
– Сниму на первое время, – пожимаю плечами.
План-капкан. Ну, вариантов в любом случае не много.
– Тимур, ты, конечно, герой, но поумерь свой альтруистический пыл. Одно дело жениться и строить семью, другое – остаться бомжом и все сначала начинать.
– Ну, не выпишет же меня Люба пинком под зад, я надеюсь, – усмехаюсь. – А мне не привыкать начинать все сначала.
– Так, ладно, не горячись, обдумай эту мысль, – вздыхает генерал. – Что по дежурству?
Отчитываюсь и ухожу из кабинета в растрепанных чувствах. Накинув куртку и выйдя в курилку, курю одну за одной две сигареты подряд. Злюсь. Надо было не отдавать Катю никому, даже генералу. И вот что теперь делать?
– Тимур! Тимур! – слышу крик Любимовой из коридора.
– Я тут, – отзываюсь громко и захожу обратно в здание.
– Тимур, – выглядывает встревоженная Люба из-за стены и бросается мне навстречу. – А где Катюля?
Вздохнув, поджимаю губы. Рассказываю все как есть.
– Николай Егорович, ну как же так? – влетает Любимова в кабинет генерала без стука, а я забегаю следом, не успев ее затормозить. – Ей же там плохо!
– Да с чего вы это взяли?! – хлопает генерал по столу, с шумом припечатывая ручку ладонью к столешнице. – Это же приют, а не тюрьма.
– Потому что… потому! – возмущается Любимка, не в силах привести аргументы.
– Окончание на “У”, – хмуро усмехается Николай Егорович. – Ребят, я все понимаю, вы хотите как лучше. Но, если не складывается у вас с решением этого вопроса, не мучайте уже ни себя, ни ребенка. Вся эта тягомотина с ипотеками растянется на несколько месяцев. У вас столько времени нет.
– Я подарю Любе квартиру, – повторяю и ловлю на себе ошарашенный взгляд Любы. – Это не долго.
– Кот, ты с ума сошел? – она неожиданно пятится от меня, как от привидения. – Нет!
– Люб, это самый простой вариант, – смотрю на нее.
– Да нет же! – повышает голос и поджимает дрожащие губы, переводит взгляд на генерала. – Неужели нельзя никак по-другому решить? Ну, что за дебилизм-то? Дядь Коль, помогите, а? – всхлипывает.
С удивлением смотрю на Любимову. Она ни разу не плакала на моей памяти.
– Люб, – растерянно переминаюсь с ноги на ногу и, обхватив Любу за плечи, притягиваю к себе.
Любимка начинает рыдать в голос, уткнувшись мне в грудь и сжимая мой свитер. – Люб, да придумаем что-нибудь. – глажу ее по волосам. – Подумаешь, квартира.
– Она там совсем однааааа, – скулит Люба, а у меня в душе все переворачивается.
– Так, Любовь Ивановна, отставить истерику, – повышает голос Николай Егорович, но Люба начинает выть громче. Машинально прижимаю ее крепче.
– Так, все! – рявкнув, генерал встает и, сжав челюсти, быстро пишет на листке бумаги номер. – Вот, это номер соцработника. Звоните, спрашивайте, как все сделать быстро. Я попрошу, чтобы вам помогли и разрешили навещать Катю.
– Спасибо, – принимаю из его рук бумажку.
Вывожу икающую от рыданий Любимку в коридор, завожу в свой кабинет. По пути думаю, где найти коньяка себе и валерьянки Любе, потому что у меня уже перебор женских истерик за сутки.
– Люб, не плачь, мы все исправим. – повторяю, как мантру, закрывая дверь кабинета.
– Ну все, – резко успокаивается Любимова и вытирает рукавом мокрые щеки. Абсолютно спокойно смотрит на меня и кивает на лист с номером телефона, по инерции шмыгая носом. – Звони.
26. Приоритеты
– Охренеть, – шокировано смотрю на Любимку. – Люб… Ты что, имитировала, что ли?
– Звони давай, – сердито усмехается она, остаточно всхлипывая.
– Охренеть, – повторяю, не веря. – Страшная женщина.
– Я что, каждый день так делаю? – шипит Люба, нахмурившись.
– Все, все, – выставляю перед собой руки. – Ты молодец… А оргазм тоже имитировать умеешь?
– Кот! – возмущенно таращит свои выразительные глазищи. – Звони давай!
Усмехнувшись, достаю телефон и набираю номер какой-то Алевтины Алексеевны. Ожидаю услышать голос взрослой женщины, но отвечает достаточно молодой голос.
– Алевтина Алексеевна? – уточняю с сомнением.
– Да, добрый день, – щебечет она в трубку. – Что вы хотели?
Слышу на заднем плане неожиданное страдальческое “Ма-ма”. Сердце ёкает и сжимается.
– Меня зовут Тимур, я вам звоню по поводу беспризорной девочки, которую вам передали.
– А, вы тот самый оперативник, который нашел ее? – с интересом уточняет она.
– Так точно, – выдыхаю. – Я бы хотел ее увидеть. Если можно, конечно.
– Ой, да вы не волнуйтесь, с ней все впорядке, – отмахивается собеседница. – Ее осмотрели врачи. Кроме шишки на лбу, здоровый ребенок.
– Алевтина Алексеевна, – сглатываю ком в горле, потому что снова слышу голос Катюли. – Я хочу ее удочерить. Мне посоветовали обратиться к вам за консультацией.
– Ну… хорошо, приезжайте завтра.
– А можно сегодня? – прошу, пытаясь вложить в голос все возможное страдание, но даже несмотря на то, что я реально переживаю, так, как у Любы, у меня не получается. – У меня тут девушка плачет, по ребенку скучает. Не могу успокоить.
Любимова ловит мой взгляд и, моментально сообразив, громко судорожно всхлипывает. Закатываю глаза.
– Хорошо, приезжайте сегодня, – сдается Алевтина Алексеевна. – Я сейчас пришлю адрес.
Сбросив звонок, хмуро смотрю на Любимову.
– Что? – напрягается она.
– Да вот думаю: все же, как твой муж сможет определить, имитируешь ты оргазм или нет? – усмехаюсь.
– Кот! – рычит, краснея.
– Нет, ну я серьезно. А что ты еще умеешь, Люб?
– Замолчи. – возмущается. – Что с
