Катей?
– Сейчас нам адрес скинут и поедем. – тяну ей ключи от своей машины. – Иди пока одевайся, грей машину, а я указания раздам и выйду.
Когда выхожу на стоянку, Люба уже сидит в заведенной машине и ждет меня.
Настроив навигатор, трогаюсь. Наблюдаю, как с ловкостью фокусника Любимова достает из рюкзачка шоколадку и, отломив кусок, запихивает себе в рот, а затем, отломив еще один, тянет мне.
– Шпасибо, – мычу, принимая губами из ее рук шоколад. – Откуда уже? Не было же с утра.
– Мне Тёма принес, – пожимает Люба плечами.
– За что это? – дергаю бровью. – Еще вчера он думал, что ты жена моя. Чо это он матери моего ребенка шоколадки таскает?
Любимка закашливается. Прикрыв рот ладонью, удивленно смотрит на меня.
– Что? – хмурюсь, отламывая у нее от шоколадки еще кусок.
– Так он понял, что был не прав, и принес в качестве моральной компенсации. – объясняет, прочистив горло. – Ты что, Кот?
– Ничего, – фыркаю. – Не успеешь отвернуться, блин!.. Где тогда МОЯ моральная компенсация?
– У Тёмы спроси, – усмехается Люба тихонько.
– А что спрашивать? – хмурюсь. – У меня же нет сисек и глаз как у олененка. В наряд вне очереди пойдет.
– Кот, – повышает голос Люба. – Ты не с той ноги встал? Тёма то тут при чем?
– При всем, – прикуриваю, приоткрыв окно. Психую, сам не понимая, почему.
– Ты, кстати, не курил бы при сотруднике опеки, наверное. На всякий случай. – вздыхает она.
– Тёме своему посоветуй, – рыкаю. – Сам знаю, не дурак.
Любимова замолкает. Немного подумав, отламывает еще шоколадку и тянет мне. Отстраняюсь, морщась.
– Кот, не нервничай. Ты всегда злой, когда голодный. Хочешь, я тебе шаурму куплю?
– Я не злой и не голодный. – цежу сквозь зубы.
– Ну, ладно, тебе виднее, – вздыхает Люба и усмехается, потому что у меня, как специально, громко урчит в животе.
Припарковавшись возле какого-то там реабилитационного центра для несовершеннолетних, регистрируемся с Любимкой на проходной и заходим на территорию. Чем-то похоже на детский сад. По крайней мере, горка, качели, песочница присутствуют.
Попетляв, находим нужный вход и, столкнувшись с еще одним охранником, снова предъявляем документы. Усаживаемся на стулья, ожидая, когда к нам выйдут.
– Да что так долго-то? – нетерпеливо встаю и в этот самый момент в другом конце коридора показывается Алевтина Алексеевна с Катей на руках.
К слову, социальная работница не такая уж и юная, в отличие от ее голоса.
– Ма-ма! – завидев меня, радостно восклицает Катюля.
– Это дя-дя. – поправляет ее Алевтина Алексеевна, чем вызывает во мне внутренний протест. Какой я ей “дядя”?
– Ма-ма! – упрямо повторяет Катя, когда я срываюсь с места и быстро иду к ним навстречу.
– Катюля! – выдыхаю, протягивая руки и она подается мне навстречу.
Женщина не препятствует и с интересом наблюдает, как Катя восторженно смотрит на меня, обхватив за шею.
– Ма-ма.
– Я тоже скучал, – глажу Катю по волосикам и… понимаю, что реально скучал. Будто гора с плеч упала, когда она оказалась у меня на руках.
– Ма-ма, – переводит Катюля взгляд за мою спину и тянет руки. Явно к Любе.
– Привет, солнышко, – сжимает ее ручки Любимова и целует. – Мы так волновались!
– Ну, что, пойдемте, побеседуем? – делает Алевтина Алексеевна приглашающий жест и мы всей толпой направляемся в кулуары приюта.
Усевшись за стол в небольшом кабинете, готовимся с Любой внимать.
– У вас есть сертификат о прохождении ШПР?
– Кого? – хмурюсь.
– Понятно, – вздыхает женщина. – Первым делом семейной паре нужно пройти школу приемных родителей.
– Мы не женаты, – усмехаюсь.
– А давно встречаетесь? – задумчиво барабанит кончиками пальцев по столу Алевтина Алексеевна.
– Мы, – открываю рот, чтобы сказать, что мы не встречаемся, но Люба незаметно бьет меня по ноге.
– Лет пять, – перебивает она меня. – Знакомы дольше.
– Я обязана вас предупредить, что у нас существуют приоритеты. Конечно же, если мы будем выбирать между семейной парой и родителем-одиночкой, мы отдадим предпочтение полной семье. Плюс квартира в собственности – это большой плюс. Плюс усыновление или опека. Если вам нужен конкретный ребенок, мы можем пойти навстречу, но в этом случае предпочтительнее будет удочерить девочку.
– Квартира у меня есть, – киваю. – Удочерить я готов.
Хотя в душе не чаю, в чем разница.
– Жениться бы вам, – вздыхает с мягкой улыбкой Алевтина Алексеевна. – И тогда вообще идеальные кандидаты.
В кабинете повисает тишина.
Не, ну это был прям самый-самый-самый крайний вариант, конечно. Я про него даже думать боялся. Генерал мне за Любимову голову открутит и не посмотрит, что я ему верой и правдой служил много лет.
– Школу приемных родителей можно пройти в специализированных организациях, список я дам. – продолжает Алевтина Алексеевна. – Но, там набор в определенное время. Пока будут идти юридические процедуры по поиску родственников, как раз успеете пройти. Сразу же закажите справку об отсутствии судимости. О доходах. Потом надо будет пройти медкомиссию.
– Мы каждый год проходим и оба работаем в полиции, – отзывается Люба.
– Прекрасно, значит уже проще.
– А можно узнать, личность девочки уже установлена? – включает Любимка дознавателя. – Нам бы хотя бы имя, возраст.
– Да. Сара. Полтора года.
– Крошечка, – вздыхает Люба.
– Сара? – дергаю бровью, глядя на Катюлю, жующую шнурок от моей толстовки. – Не Карина и не Катерина, значит, да?
– После удочерения вы сможете дать девочке и свою фамилию, и отчество, и поменять имя при желании.
– Меня больше волнует, можем ли мы как-то видеться с ней, навещать, брать к себе? – отбираю у Кати шнурок и сверлю взглядом соцработницу. – Жалко в приюте ее оставлять.
– Ну,.. – мнется Алевтина Алексеевна, – мы, конечно, идем навстречу кандидатам и разрешаем забирать ребенка домой раньше, потому что процедура усыновления не быстрая. Но, вы же понимаете, что нам нужно хоть что-то, что подтвердит ваши намерения? Если бы вы собрали пакет документов и хотя бы принесли договор о том, что проходите школу приемных родителей, уже было бы проще решить этот вопрос, но, конкретно в вашем случае… как мы отдадим ребенка одинокому мужчине
