Рождество, когда дом украшался остролистом и плющом, и:
Good bread and good drinke, a good her in the hall,
brawne, pudding and sowse and good mustard with all.
Beef, mutton and porke, shred pies of the best,
pig, veale, goose and capon, and turkey well drest;
Cheese, apples and nuts, joly carols to heare,
as then in the countrie is counted good cheare.
(В зале появлялся прекрасный хлеб и хороший напиток,
Ростбиф, пудинг и соус и добрая горчица к ним.
Говядина, баранина и свинина, лучшие куски пирогов,
Поросенок, телятина, хорошо приготовленные гусь,
каплун и индейка;
Сыр, яблоки и орехи, и были слышны веселые колядки,
И в стране наступало прекрасное время.)
С января работы в селе прибавлялось, это было время, когда появлялись телята и поросята; овес и бобы сеялись в течение этого или следующего месяца, кроме того, можно было сажать ранний «ранцеваль» или горох. Таким образом, плуг и борона работали всякий раз, когда это позволяла погода, помимо этого было много других работ: обрезка деревьев, ремонт и стрижка живых изгородей и заборов. Если этим работам препятствовали морозы, то можно было вывозить из стойла на поле навоз, и всегда нужно было молотить определенное количество хлебного зерна, солода или семян, в зависимости от потребности. В марте наступала пора сеять ячмень, так же март и апрель были напряженными месяцами для хозяйки, которая отвечала за сад и должна была следить за посевом льна и конопли, а к концу апреля ее руки были заняты молочной работой, изготовлением масла и сыра, для чего в те времена использовалось молоко овец и коров. Хмель, который завезли в Англию во времена правления Генриха VIII к большой выгоде тех предприимчивых фермеров, которые его выращивали, также требовал внимания. В июне наступало напряженное время стрижки овец, когда фермер должен был «взять на себя заботу о том, чтобы остричь каждую овцу». В июле убирали сено, пеньку и лен, а тем, кто дорожил ночным отдыхом, советовали
While wormwood hath seed, get a handful or twaine,
to save against March to make flea to refraine:
Where chamber is sweeped and wormwood is strowne
no flea for his life dare abide to be knowne.
(Пока есть семена полыни, возьми горсть или две,
чтобы в марте спастись от блох:
Где пол усыпан полынью,
Там ни одна блоха не осмелится явиться.)
В августе собирали урожай зерна, что было кульминацией фермерского года. Для этого ему, как правило, приходилось нанимать дополнительную рабочую силу, так как необходимо было жать и собирать зерно, как только оно созреет, пока это позволяла погода. Жнецы в конце шестнадцатого века получали около шести пенсов в день вместе с едой или один шиллинг без еды, при этом небольшая надбавка обычно выплачивалась «сборщику урожая», который задавал темп, и, по-видимому, человек мог собрать урожай с половины акра в день. После того, как зерно было срезано, связано и собрано, беднякам разрешали собирать по полям остатки, а когда зерно успешно перевозилось и складывалось, это событие отмечалось жатвенным ужином, состоящим из гуся и домашнего эля.
Фермерский дом, вокруг которого сосредотачивалась вся эта оживленная жизнь, обычно представлял собой деревянное и оштукатуренное здание с соломенной крышей; хотя ко времени Елизаветы более состоятельные фермеры строили прочные и удобные дома из кирпича или камня (там, где его было много) с черепичными крышами. Главной комнатой считалась большая кухня с большим открытым камином в одном конце, длинным столом, за которым обедали вместе фермер, его семья и его слуги, несколькими скамейками и стульями и небольшим количеством другой мебели, включая «шкаф» или комод, на котором расставлялись оловянные и серебряные сосуды. Рядом с камином обыкновенно стояла кирпичная печь, если только дом не был настолько большим, чтобы нуждаться в отдельной пекарне. Молочная обыкновенно имела выход в кухню, а на скотном дворе находился колодец (как можно ближе к кухне), дровяной сарай, амбары, конюшни и сараи для скота и т. д. Работники жили в коттеджах, лучшие экземпляры среди которых представляли собой уменьшенные копии фермерского дома, тогда как худшие имели лишь четыре стены и крышу, не имея даже дымохода, так что огонь разводился в каменном очаге и дым выходил через незастекленные окна и дверь, которая была открыта, чтобы свиньи и домашняя птица могли свободно входить и выходить. Эти коттеджи, каждый со своим участком сада, по большей части были сгруппированы либо вокруг открытой деревенской лужайки, либо вдоль главной улицы. Трудно сказать, когда появился обычай строить непрерывные ряды коттеджей, но должно быть, они были большой редкостью в деревнях даже в самом конце эпохи Тюдоров. Cтатут, принятый в царствование Елизаветы и запрещающий строить хижины менее чем на четырех акрах земли, указывает на растущую тенденцию к уменьшению размера владений и оказался неэффективным в борьбе с этой тенденцией. Таким образом, коттеджи постепенно сближались, а их обитатели все больше впадали в зависимость от своих хозяев.
Вырастала ли деревня вокруг лужайки или вдоль улицы, доступ к домам и сообщение с другими деревнями, естественно, осуществлялся по дороге. Некоторые из основных дорог, в основном те, которые появились еще во времена римлян и поддерживались подсыпанием гравия на изношенное покрытие, были в хорошем состоянии даже зимой. Но большинство дорог были труднопроходимыми в дождливую погоду, так что колесное движение часто застревало, а боковые дороги представляли собой глинистую почву и зимой по ним можно было проехать только с упряжками волов. Теоретически землевладельцы были ответственны за состояние дорог, проходящих через их владения, но, кроме прочистки канав, достаточной для предотвращения затопления дорог, и случайного сброса камней и мусора, они ничего не предпринимали. Большая часть движения по-прежнему, как и в средневековые времена, совершалась верхом, дамы ехали либо в дамском седле, либо позади мужчины, а большие неуклюжие четырехколесные экипажи, иногда запряженные шестью или более лошадьми, стали обычным явлением к концу периода. Даже в течение полутора столетий после смерти Елизаветы путешествие через всю страну в экипаже в сезон дождей было рискованным предприятием. У путешественников, вероятно, была возможность позвать на помощь людей с волами с какой-нибудь соседней фермы, чтобы вытащить их из трясины, и было большой удачей, если те соглашались помочь. Многие поместья, должно быть, были практически изолированы, по крайней мере, с точки зрения дам, в течение большей части
