этот момент заканчивался. Она отжала тряпку и провела ею по затылку Левана, убирая остатки влаги и масла. Его волосы оказались до невозможности мягкими. Все его тело представляло собой крепкую, мускулистую, надежную конструкцию для противостояния миру, но его пряди под пальцами ощущались как отрезы шелка, из которых ее дяди шили мантии для королевской семьи. Когда ее ногти скользнули по коже его головы, Леван медленно, протяжно выдохнул. Саффрон почувствовала, как этот вздох дрожью отдается в ее руке.
В тот момент все остальные чувства исчезли и осталось лишь желание.
И это было не обыкновенное возбуждение, которое возникало после того, как она колдовала слишком много, когда тело охватывал животный порыв восстановить силы.
Сейчас все было глубже, насыщеннее.
Темнее. И потому куда более пугающе.
С отчаянно колотящимся сердцем, Сафф осторожно коснулась губами его макушки. Волосы пахли грейпфрутом, красным апельсином и лимонной цедрой. Саффрон обхватила ладонью изгиб между горлом и ключицей и оставила дорожку поцелуев у него на шее. Кожа была теплой и нежной, и под губами чувствовалось биение сердца.
Дыхание Левана сорвалось, и он накрыл ее ладонь своей.
— Я — не хороший человек, Сильвер.
Она оторвала губы от кожи — лишь слегка, чтобы дыхание по-прежнему ласкало его шею.
— Ты сам велел мне отбросить детские понятия о добре и зле, иначе я здесь не выживу.
Она швырнула тряпку на пол, и вся усталость неожиданно ее покинула, как и тревожная, неприятная взвинченность. Саффрон наполнил полный удовольствия трепет, чистое предвкушение. Воздух вокруг подрагивал и гудел от чего-то необычного и интимного.
Запрокинув голову, Леван прижался затылком к ее ладони и покорно вздохнул. Огни факелов танцевали на изгибах его шеи.
По-прежнему стоя позади, Сафф очертила указательным пальцем линию его челюсти и склонилась к нему. Поцелуй вышел вниз головой, под неправильным углом, горло Левана напряглось от натяжения, но он хрипло выдохнул ей в губы. Они целовались нежно, неуверенно, и в груди, животе и между ног у Саффрон вспыхнуло знакомое желание.
Она обошла его вокруг, оказавшись лицом к лицу. Стараясь не смотреть на клеймо на груди, шрамы на руках и татуировку на ребрах, Саффрон снова поцеловала Левана — теперь глубже, поскольку угол был верным. Его язык скользнул по ее, словно приглашая.
Все воспоминания об усыпальницах и мертвых телах испарились у нее из головы.
И если это делало ее плохим человеком — пускай.
Ею снова двигало чувство глубочайшей непокорности, безрассудной отстраненности. Мысль о том, что они оба могут умереть в любую секунду, весь страх, опасность и боль слились в нечто опьяняющее. Сафф целовала его за ухом, вдоль крепкой линии плеч, в выпуклую кожу на клейме. То, как безумно колотилось его сердце, заставляло ее чувствовать себя победительницей, ведь она смогла вызвать реакцию у такого сдержанного, закрытого мага.
Скользнув ладонью по его груди, животу, треугольной ложбинке возле бедер, Саффрон подцепила большим пальцем жесткий кожаный ремень брюк. С губ Левана непроизвольно сорвался стон.
— Мы не можем, — пробормотал он, тяжело сглотнув. — Наши силы не равны. — Сафф подумала, что Леван говорит так, потому что находится в тюремной камере, но он продолжил: — Ты здесь против собственной воли.
Их лица были в паре дюймов друг от друга. Саффрон вгляделась в его глаза и не нашла в них ничего, кроме желания.
— И все же, это ты не можешь сдвинуться с места, а я могу причинить тебе боль, если захочу.
Его глаза опасно вспыхнули.
— Так причини.
Святые.
У Сафф перехватило дыхание, пока она расстегивала пряжку на его ремне. Леван приподнялся на стуле так, чтобы у нее получилось снять с него штаны, и оказался перед ней полностью обнаженным.
Когда Саффрон обхватила его член ладонью, все еще скользкой и мягкой от цитрусового масла, Леван резко вдохнул. Поначалу она двигалась медленно, будто ожидая разрешения, и ощущала подрагивания в руке. Леван коротко кивнул, и Сафф ускорилась, впиваясь ногтями другой руки в его затылок. Их губы были очень близко, но все-таки не касались друг друга.
На секунду он запрокинул голову назад и прикрыл глаза. А когда открыл их снова, внутри вспыхнуло нечто яркое и яростное. Здоровой рукой Леван поднял ткань ее туники, погладил округлые бедра, мягкий изгиб талии, скользнул вверх к груди. Ловкими пальцами он нашел серебряную штангу пирсинга на соске и потянул за нее достаточно сильно, чтобы Сафф охватила смесь удовольствия и боли.
В ней вспыхнула магия — золотистая, густая, пульсирующая.
Между ног зародилось тепло — нет, скорее, смесь жара и холода. Отпустив Левана, Саффрон коснулась губами скулы, челюсти, изгиба шеи, пока его рука добралась до края ее штанов и скользнула под него. Сафф не смогла сдержать стон, когда его пальцы нашли чувствительную точку и мягко очертили круг. Основанием ладони Леван надавил ей на низ живота.
От остатков цитрусового масла она почувствовала покалывание, а потом — приятное жжение, так странно сочетавшееся с нежным поглаживанием пальцами. Ее светлые локоны упали ему на лицо, воздух между ними наполнился жаром и желанием.
Магия бурлила внутри Сафф, словно нечто живое и разумное.
Леван смотрел на нее снизу-вверх так, будто она была самой красивой женщиной в Асценфолле, будто была спасительницей, посланной ему святыми, будто держала его сердце на ладони. От уязвимости в его взгляде что-то внутри Саффрон оборвалось.
Его рука скользнула ниже, глубже, пока пальцы не оказались внутри и не нашли подрагивающую точку. Леван двигался медленно, надавливая снова и снова. Вызванное цитрусовым маслом покалывание, его прикосновения и ласки, пылающая искренность во взгляде… все это сплелось в нечто густое, чистое и всепоглощающее. Сафф поддалась этому, словно карточной игре, длинному глотку сауэра с черной вишней и всему тому, чего она не могла желать, и тем не менее жаждала.
Пульсирующее удовольствие нарастало и подрагивало внутри нее, пока не превратилось во что-то острую сокрушительную вспышку. Магия хлынула через край, Саффрон содрогнулась, будто ее накрыло приливной волной, и всхлипнула Левану в шею. Покалывание охватило до кончиков пальцев, и она дрожала, пока наслаждение накатывало снова и снова.
Отстранившись, Сафф сбросила сапоги и спустила штаны, чуть помедлив перед тем, как снять белье.
— Ты хочешь этого? — спросила она мягко. — Или поговорим о власти?
— Вся власть у тебя, Сильвер. Делай с ней, что пожелаешь.
Это была волнующая мысль.
Она могла разрушить мир…
…а могла — сына главаря.
За последние недели Саффрон так часто чувствовала себя совершенно беспомощной: втянутой Кровавой Луной в их злобные делишки, связанной жестоким главарем, вынужденной делать
