когда рядом с его визуальным датчиком снова загорелся индикатор готовности.
— Это губернатор, — сказал он без предисловий. — Я знаю, то, что только что произошло, потрясло вас всех. Меня это тоже шокировало. Мы уже знали, что предатели, должно быть, проникли и в Цитадель, и во Флот Метрополии. Я не ожидал, что они смогут преодолеть защиту Командного центра, и слишком много наших товарищей погибло из-за моей самоуверенности.
Он позволил своему тону понизиться, мышцы его лица напряглись, и покачал головой.
— Однако, мы получили некоторые данные с датчиков, которые могут это объяснить, — продолжил он через мгновение мрачным голосом. — Как раз перед тем, как энергетические батареи дворца открыли огонь, из-под него появился единственный Amddiffynwr. АББП не предпринял никаких попыток связаться с нами, фактически, даже отклонил все наши попытки связаться с ним. Единственный вывод, к которому я могу прийти, это то, что каким-то образом предатели, должно быть, взломали систему безопасности по крайней мере одного подразделения Y Ford Gron и использовали это в своих интересах.
Он снова сделал паузу, позволяя сказанному улечься в головах, и представить его последствия. Абсолютная лояльность и надежность Y Ford Gron были одной из незыблемых констант империи. АББП просто невозможно было подкупить. И все же…
— Как это могло быть сделано, на данный момент ни я, ни кто-либо из моих сотрудников и офицеров-кибернетиков не может объяснить, — сказал он после. — Но что мы точно знаем, так это то, что, похоже, они смогли добраться только до одного Amddiffynwr, поскольку к нему не присоединились дополнительные АББП. К сожалению, из того, что только что произошло, очевидно, что предатели также захватили Командный центр или, по крайней мере, достаточную его часть, чтобы контролировать вооружение и оборону Дворца, и Amddiffynwr, похоже, занял позицию, с которой он может пресечь любую попытку проникнуть во Дворец.
— У Двенадцатого флота слишком мало огневой мощи, особенно после тех потерь, которые мы только что понесли, чтобы прорваться через Ddwyfronneg с орбиты, даже если бы мы смогли продержаться против энергетических батарей достаточно долго, чтобы это сделать. Хуже того, необходимое количество огня также убило бы всех во дворце, включая Императрицу. Но даже это не самая большая проблема, с которой мы сталкиваемся, потому что сопутствующий ущерб практически уничтожил бы всю столицу, что привело бы к гибели миллионов людей, а мы — защитники Ymerodraeth Cymru Newydd. Мы не серийные убийцы, и я отказываюсь становиться ими. А это значит, что я должен попросить наш наземный боевой отряд о мучительной жертве.
— Единственный способ добраться до Дворца, вернуть себе Командный центр, деактивировать Ddwyfronneg и энергетические батареи и спасти императрицу — если она все еще жива и находится где-то внутри дворца — это получить доступ по земле. С потерей наших авианосцев будет невозможно обеспечить прикрытие с воздуха, но нам необходимо вернуть Дворец или, — как я понимаю, это причинит боль всем нам, — разрушить его. Я не хочу этого делать. Бог мне свидетель, я не хочу! Я хочу вернуть его в целости и сохранности, чтобы мы могли обыскать каждый уголок в поисках Ее Величества и ее детей. Они не «просто» Императорская Семья, насколько я понимаю. Они моя семья. И это правда, я хорошо знаю императрицу Морвенну. Ее первым приказом для нас будет пресечь эту подлую измену, а вторым — сделать это без массовых жертв среди гражданского населения… даже если для этого потребуется полностью уничтожить Дворец и всех, кто в нем находится.
— Это стало нашей суровой обязанностью, и никто лучше меня не знает, как дорого это может обойтись. Но Пятый корпус никогда не подводил Империю или меня, и я знаю, что вы не подведете нас и сейчас. Мы с моим штабом разрабатываем план атаки, и я лично буду руководить ею. Бог поможет правым!
Он яростно смотрел в камеру полдюжины вдохов, затем отключил связь и снова посмотрел на главный тактический дисплей. У них больше не было прямой видимости Дворца, но у них был доступ к множеству наземных систем, которые ее имели, и его губы искривились в безмолвном рычании, когда огромная военная машина поднялась на гребень холма, и люки на ее борту открылись. Ее позиция располагалась так, чтобы прикрывать все подходы к долине, а дистанционные инженерные подразделения спускались по пандусам из этих люков. Они начали закапывать АББП, и он ничего не мог сделать, чтобы остановить их.
VI.
У генерал-лейтенанта Кэдви Гласкока заныли зубы от напряжения челюстных мышц, пока он наблюдал за хаосом на палубе Браво штурмового транспортного шаттла “Арианрод”[80]. Внутренние переборки были забаррикадированы потоком легкобронированных единиц, БТР и небронированных GEV[81], которые были втиснуты в любое доступное пространство и упакованы вместе, как старые добрые сельди. На обеих других палубах “Арианрода” царила такая же суматоха, как и на Браво, но его командирский танк класса “Cadlywydd”[82], модифицированный “Rhyfelwr”[83], который пожертвовал половиной своих магазинов и двумя третями своей емкости дронов, чтобы вписаться в заполненную командную палубу и связанный с ней боевой информационный центр, был размещен в огромном грузовом отсеке Браво, так что именно здесь он и должен был находиться. И он был здесь, в ожидании, слишком долго. Палубные команды “Арианрода” были не хуже всех, кого он видел за почти тридцать лет имперской службы, но даже они были на пределе возможностей, управляя этой эволюцией.
По крайней мере, они почти закончили с перегрузкой. Он не хотел думать о кошмарной задаче, с которой столкнется Арианрод, разбираясь с путаницей, которую собиралась оставить после себя 521-я бронетанковая бригада, но последние из его подразделений должны были погрузиться на посадочные шаттлы. Не за те двадцать минут, которые выделил губернатор Проберт, но и за гораздо меньшее время, чем потребовалось бы для осуществления любого разумного оперативного плана.
И это действительно беспокоило его. Слишком много всего происходило, слишком много неясных моментов развевалось на ветру, в который превратилась эта операция. Такого не должно было случиться. Проберт так тщательно все спланировал, заверил его и остальных, что все переменные были учтены. А теперь вот это.
Растерянность среди его персонала была очевидна… Как и их страх, как бы они ни старались это скрыть. В отличие от Гласкока, они понятия не имели, зачем на самом деле оказались здесь, и шок обрушился на них резко и быстро. Очевидно, что некоторые из них были не совсем уверены в том, что их начальство понимает, что происходит — или, по крайней мере,
