возросшее ускорение вжало её в компенсационное кресло. На несколько мгновений перехватило дыхание. Как же важно всё делать вовремя, с лёгкой ноткой самодовольства подумала она.
* * *
– Жив, – сообщил Дик, нащупав пульс на шее Жирафы. Кэп остался стоять в проходе. Пока Открывашка возился с потерявшим сознание долговязым, он успел спрятать ненужный уже бластер и вытащить коммуникатор.
– Умник, – капитана мало интересовала судьба допустившего промах подчинённого, он сейчас беспокоился о гораздо более важных вещах: – Ты можешь посмотреть, где находится Жирафа?
– Сейчас, – отозвалась Селен и тут же выдала, исполнив приказ: – Последняя отсечка восемь минут назад – четвёртый причал. «Ренегат».
– Вырубай его коммуникатор! – рявкнул кэп. – И следи за всеми активностями в системе, от кого бы они ни исходили, пусть даже и от меня. Принимать только мои личные распоряжения по видеосвязи.
– Сделано, – через пару секунд отозвалась администратор базы. – До управления устройством мне не дотянуться, но толку от него не будет.
– Блокируй автоматику расстыковки, – приказал кэп, мгновенно оценив информацию, – и меняй коды доступа. Первоочерёдно – «Ренегат», потом – все остальные.
– Давно сделано, – самодовольно ухмыльнулась Умник. – Ещё когда я выпотрошила системные записи «Ренегата».
– Отлично. Но этого может быть мало. Переключи меня на Колобка. И предоставь ему доступ к ядру «Бессердечного». Быстро. У нас критическая ситуация.
– Что происходит, кэп? – напряжённо спросила Селен. – Я бы не советовала доверять…
Гвен уже отключился, не дослушав.
– Эли, – следующий короткий вызов был адресован старпому. – Собирай ребят. Астру, Солянку, всех… И живо на «Ренегат». Взять нашу гостью живой. Под твою ответственность. Трансляцию хода операции мне на коммуникатор.
– Есть, кэп, – отозвалась Деметра.
Ещё один вызов.
– Хвост, – обратился он к Стасу. – Ты получал от меня распоряжения за последние пятнадцать минут?
– Да. Приказ об изменении курса. Только что пришёл. Мне кажется, что с таким манёвром преследователи получат преимущество. Я запросил подтверждение, но ты не ответил.
– Ничего не меняй. Это был не я. На борту «Бессердечного» опасный диверсант. Возможен технический саботаж. Заблокируй двери на мостик, следи за оборудованием и сохраняй курс согласно приказа.
– Понял тебя, – подтвердил Стас, сверяясь с приборами.
– Действуй, – распорядился кэп. – Я скоро буду.
Колобок, который очень хотел стать настоящим пиратом, ждал на связи.
* * *
Маклер не любил Высокомерных. Так он называл, тех кто обошёл его расу в цивилизационной гонке. Его внутреннюю структуру деформировала отстранённость и пренебрежительность, с которой те шли на контакт. И презрительная надменность, с какой эти снобы делились технологиями. Давно устаревшими в их мирах, но равно непостижимыми для прочих. Но даже эти крохи приходилось мучительно выторговывать на самых невыгодных условиях. Претили навязываемые порядки галактического общежития. Молодая и активная раса микоидов жаждала знаний и влияния. Но им, как и многим другим, опоздавшим к разделу цивилизационного пирога, видам, приходилось либо пресмыкаться перед старшими, влезая в тысячелетние долги и выплачивая непосильную ренту, либо уходить в тень, с риском для себя действуя не самыми законными методами.
Маклер не любил и Примитивов. Так он называл отсталые виды, лениво плетущиеся на задворках эволюции, не способные постичь самые базовые законы материи, а потому вынужденные надеяться на подачки от тех, кому разума хватило. Им было нечего предложить остальным, в их резервациях не работали галактические законы, и само существование этих попрошаек, с точки зрения более развитых рас, являлось случайной погрешностью. Его вид предпочёл бы и вовсе не принимать неудачников в расчёт. Но галактические соглашения навязывали свои правила – сложная цивилизационная система ограничений, запретов, регламентов и противовесов не позволяла просто взять и стереть их. Потому что тем самым можно привлечь ненужное внимание и к себе.
Маклер охотился за артефактами почти сотню лет. Сектор, находящийся в ведении микоидов был давно поделен между колониями и мицелиями, всерьёз надеяться на удачу там не приходилось. Тогда амбициозный делец обратил внимание на недотёп, неуклюже барахтавшихся на задворках звёздных путей. Наконец, ему повезло: в одной из систем, населённых условно-разумными, обнаружились следы деятельности тех, кто стоял на несколько порядков выше сородичей Маклера. По большей части недоступные его знаниям, но вполне годные для обмена и торга по крупным ставкам. А после он нашёл то, что могло поменять весь цивилизационный расклад в этой части галактического рукава. Поддавшись порыву, Маклер отправил восторженное сообщение доверенным особям, и это была ошибка. Как оказалось, даже в родной мицелии доверять следовало не всем.
Очень скоро началось противодействие и неприкрытый саботаж. Конкуренты не гнушались самыми грязными методами, пытаясь увести главный приз у него из-под рецепторов. Это лишь подтвердило догадку: артефакты оказались более чем перспективными. Их требовалось заполучить любой ценой.
Перед тем как корабль тряхнуло, Маклер как раз собирался применить пятимерный схлопыватель пространства. Эта технология принадлежала Высокомерным, но была честно экспроприирована им у низшей расы во время одной из экспедиций. Работа с капризным и опасным прибором требовала филигранной точности. Сначала цель следовало поразить из стандартного парализатора, потом в течение тридцати секунд накрыть сетью пятимерной ловушки, а ещё через тридцать – запаять вырванный кусок материи потоковым рассеивателем временной петли. Полторы минуты – три непрерывных процесса. Достаточное время, чтобы обезопасить находку и наконец-то изменить баланс сил.
Он поднял парализатор и выстрелил. Питон вновь замерцал и впился челюстями в один из артефактов, по его телу заструились радужные кольца. Отсек окутало фиолетово-серебристое свечение. Груз начал терять чёткость очертаний, делаясь прозрачным, словно норовя ускользнуть в неведомое измерение. Маклер поднял ловушку-схлопыватель. Именно в этот момент корабль тряхнуло. Рука чужого дёрнулась и основной поток античастиц, которыми был заряжен прибор пришёлся не в питона, а в груду контейнеров.
* * *
Бортовые системы одна за другой отчитывались о готовности к старту. Пальцы Ринни скользили над сенсорами, отдавая распоряжения.
«Запустить маневровые двигатели».
«Отказ. Требуется подтверждение дежурного офицера базы», – отозвалась система.
«Приказ капитана. Срочный вылет», – набрала Ринни, но и эта команда не прошла.
Решив подступиться с другой стороны, она попыталась зайти в настройки коммуникатора Жирафы, но на экране устройства вспыхнула красным надпись: «Устройство заблокировано. Подтвердите личность».
Поминая комет широким спектром крылатых идиоматических выражений, совсем не подходящих репертуару галактической дивы, Ринни как следует выдохнула и попыталась восстановить контроль при помощи капитанского доступа.
«Срок действия кода истёк. Требуется подтверждение дежурного офицера» – не согласился подчиняться бортовой компьютер.
Сделав ещё несколько бесполезных попыток добиться своего, шпионка открыла системную консоль и принялась изучать, что же происходит с ядром. Увиденное её весьма удивило. Бортовой компьютер «Ренегата» получал новые прошивки в режиме реального времени. Причём происходило это быстрее, чем она могла
