колени и схватился за голову.
— Йохан, прости! Я не хотел… даже не знаю, что со мной произошло…
— Зато я знаю, идиот, — грубо перебил его Йохан, с трудом выкарабкиваясь из выбоины, в которой оказался по вине Синклера. — Тебя захватил Властелин.
На последних словах Йохан отвернулся от коленопреклонённого гиганта и бросил взгляд в нашу сторону, судя по всему, выискивая того пресловутого Властелина. И довольно скоро он его все-таки нашёл. Взгляд Собирателя остановился на Ануме.
Что ж, это было вполне ожидаемо: он единственный из нас троих подходил на эту роль. Мой стиль боя Собиратель уже успел опробовать на собственной шкуре, а Тока Ода с её верной нагинатой больше походила на бойца первой линии, чем на скрытого манипулятора. Поэтому оставался только парень в цветастом халате с кинжалом наперевес. Его Йохан и выбрал.
И ведь не ошибся. Помнится, на том большом экране в комнате брифинга сын Утту тоже квалифицировался как Властелин. Притом довольно неслабый.
Другое дело, что Синклер, похоже, умел адаптироваться не только к прямому урону, что он и продемонстрировал ранее, но и к способностям контроля. По крайней мере, всё именно на это и указывало: ведь будь иначе, тот последний удар обязательно достиг бы цели.
Но произошло то, что произошло: Синклер сбросил с себя оковы Властелина и не добил потрёпанного товарища. А жаль — это разом избавило бы меня, да и остальных, от всех дальнейших проблем.
Теперь же мы снова вернулись к тому, с чего начали. Собиратели пепла снова на ногах и готовы к бою. Но одно отличие всё же имелось: на этот раз они не только знали о наших способностях, но ещё и этот чёртов Синклер успел частично, а может и полностью, к ним адаптироваться.
Одним словом, выглядела вся эта ситуация крайне паршиво. Всё шло к тому, что мне всё же придётся продемонстрировать всем присутствующим наш с Дзюбеем разрез пустоты. Причём усиленную его версию — с использованием божественной силы…
— Да, не повезло вам, ребятки, — стряхнул с себя последние остатки каменной крошки Йохан. — Адаптация Синклера — та ещё заноза в заднице. Слышали когда-нибудь поговорку: «Всё, что нас не убивает, делает нас сильнее»? Так вот, это про него. Хотя, чего это я перед вами распинаюсь? Большая часть из вас ведь и так скоро помрёт…
— Ну, это мы ещё посмотрим, — произнёс я в ответ, ступая вперёд и снова прикрывая левый глаз. — У меня на родине тоже есть одна известная пословица: «Не говори „гоп“, пока не перепрыгнешь».
— И у меня, — шагнула следом за мной Тока, при этом нагината в её руках уже вовсю рябила от окутывающих её едва сдерживаемых порывов ветра. — А звучит она дословно так: «Порой и обезьяна может свалиться с дерева!»
Сказав эти слова, девушка взмахнула нагинатой, и весь взятый в заложники воздух сорвался с широкого клинка и в одном могучем порыве устремился дальше по коридору…
— Я ведь уже сказал: Синклера этим не убить! — прорвался сквозь нарастающий гул торжествующий вопль Йохана.
— А кто сказал, что я целилась в него?
Как только Тока это произнесла, сносящий всё на своём пути вихрь резко изменил своё направление и устремился строго вверх. Мгновение спустя воздушная воронка, словно огромная пасть, уже захватывала в свои недра остатки полуразрушенного потолка, пережёвывала их и каменным градом сплёвывала вниз.
Последним, что я увидел, был дождь из обломков, похоронивший под собой двоих Собирателей пепла.
Неужели это конец?
В этот момент я ощутил, как тёплая ладошка Токи обвилась вокруг моего запястья и потянула меня куда-то в сторону:
— Уходим, надолго это их не задержит!
Глава 38
— Кажется, оторвались, — с облегчением произнесла Тока, оглядываясь назад, на тот самый окровавленный спуск на минус первый этаж, с которого всё и началось.
Тут она права. Погони и впрямь было не видать. Впрочем, оно и неудивительно. После того как Собирателей пепла завалило обломками, мы как угорелые бросились прочь, подальше от этих чокнутых ублюдков. Благо думать о том, куда бежать в тот момент, долго не пришлось — примерный путь эвакуации уже был выстлан мёртвыми телами.
Так, следуя по дороге из трупов, мы сначала миновали несколько широких коридоров с разорванными в клочья бронированными воротами, а после оказались в широком холле с двумя лифтовыми шахтами. Ну а дальше всё свелось к ожиданию грузового лифта, который на удивление оказался вполне рабочим, и последующему подъёму на минус первый этаж. После этого нам оставалось разве что аккуратно обогнуть здоровенный провал в бетонном полу, оставленный не так давно моим клинком, и подняться вверх по залитому бурой кровью спуску.
Одним словом, побег — или же тактическое отступление, кому как нравится — прошёл весьма успешно. Оставалось лишь понять, что делать дальше. Искать остальных, сбежавших членов группы, или затаиться где-то в лесу и попробовать переждать бурю там. Благо кое-какие навыки выживания в дикой природе у меня всё же имелись — спасибо нескольким душам, чьи хозяева при жизни были вынуждены целыми днями напролёт шастать по лесам в поисках хоть сколько-нибудь достойной добычи, чтобы банально не сдохнуть от голода.
Вот и мне теперь, судя по всему, придётся испытать на своей шкуре нечто подобное. Разве что предстать в несколько иной ипостаси — не как охотник, а скорее, как жертва. Впрочем, не стоило забывать и о том, что эти двое на протяжении всей истории частенько менялись местами.
Однако углубиться подальше в лес я хотел не только поэтому. Помимо явных мотивов у меня имелись и тайные, которые, впрочем, довольно скоро должны были воплотиться в жизнь.
— Давайте за мной, — произнёс я перед тем, как направиться лёгкой трусцой к виднеющемуся сквозь покорёженные ворота пологому спуску.
При этом назад даже не оглядывался. Знал: седьмая дочь семьи Ода точно последует за мной по пятам. Впрочем, как и гордый сын Утту. Правда, делали они это из разных соображений. Тока — потому что видела во мне шанс для собственного возвышения в лице давно умершего самурая. А Анум — из банальной жадности. Дочь семьи Ода стала для него ценным вложением, поэтому он точно в ближайшее время не выпустит её из своих цепких лап.
Мне до сих пор неизвестно, что же там Тока пообещала последователю Утту за содействие в моём спасении, но готов поставить голову на отсечение — это что-то крайне ценное, иначе Анум ни за что не стал бы мне помогать. Особенно в свете их недавнего конфликта с Ареем.
