кивнул, мол, иди. Да морду сделал суровей. Не дети они ему, вот так!
— Давай, Сила Медведь, рассказывай, как было дело? — сказала Беляна, и Сила, кивнув, поведал всё, от того начала, когда покинули Оконце, до того как добрались до Дальустья, от того, как заметили Греха и до того конца, как решили сжечь останки, чтобы хворь не приманивать ими да чтобы лесные жители не растащили. Стараясь ничего не упустить, Могильщик рассказал даже то, как отреагировал на Греха Апанас. Беляна тоже пришла к выводу, либо саму суть нечисти знает, либо именно этого демона, когда-то встречал.
— Но ежели самого демона знавал, тогда либо пару лет, как пробудился, либо рождён этим временем, — добавила Беляна. — А по мне так, древние они оба. И потом, когда заглядывала им в память, никакой схватки или же встречи с Грехом не видела. Впрочем, я там вообще ничего не видела, — добавила Чаровница, берясь за края курточки и сводя их вместе, а потом скрещивая привычным женским жестом на груди руки. Сила сразу подумал: замёрзла. Свитерок под курточкой тонюсенький, прелестей не видно, но майки под ним явно нет. Шаровары тёмно-зелёные с вышивкой на одном боку, из хорошей, плотной ткани, но никаких подштанников и под ними нет это точно. Сапожки-батфорты весенние, правда на толстой подошве, но меха же в них нет! А носочек наверное такой же тонюсенький, как тот свитерок. Слава куриным яйцам, что хоть шарф толстый и объёмный вокруг шее намотанный, и шапочка на голове, пусть и тонкая, но вязанная из шерстяных ниток.
Вот молодуха! Ежели двоих родила так можно разгуливать голышом, когда мороз минус сорок! Ну, ладно, так и быть не минус сорок, а всего минус шесть, и не голышом, а только легко одетая, и упыри они к холоду привычные… Но однако же! Так и подмывало стянуть с себя тёплый свитер и натянуть на неё. Чтоб согрелась. Но нельзя! Чужая. Замужняя…
«Мать его налево, — мелькнула в голове у Силы мысль. — Не уж-то и к этой, как к ребёнку отношусь?» Или всё же, как к женщине?..
— А сам он ничего не говорил? — спросила Беляна, обрывая мысли Медведя.
— Нет. Сама ж знаешь, как говорит. Он будто энциклопедия какая. Вроде понятно и в тот же момент ничего не понятно.
— Отправляя вас в Дальустье, я всё же надеялась, что Яромир Лунный Агат быстро разрешит этот вопрос. Как-никак он древний, правда до сих пор помнил только своё имя, где родился, отца, мать и пару моментов не слишком значимых из своей жизни. Надеялся вспомнить со временем, а тут вот что…
Беляна замолчала, и Сила тоже молчал. Косился на неё, разглядывая, а потом ругал себя за это. Чужая баба, нечего шары свои пялить на красоту, что создана не для тебя. Ну смотреть-то с другой стороны никто не запрещает. Не запрещает, но лучше не смотреть, а думать. Тут, понимаешь ли, тема важная, а зыркать в другой раз будешь! И на другую! Медведь чуть покривился. Не любил он, когда с собой в разлад шёл. Сразу становилось гадко.
— Так… — неожиданно даже для себя самого, решил нарушить он тишину, — осмотрели же, да?
— Побоище? Да.
— Чего выяснили?
— Нашли ведьмачеев след. Крохотный, но чувствовался. Гвоздь. Кощеево пламя хорошо его опалило, однако на нём ещё ощущалась ворожба. Но чтобы окончательно хоть что-то понять, нужно поднять прах. Хотя какой там прах? Останки одни. И всё же, я послала в Бабью Избу весточку, вот жду ответа. У меня в группе мрачного колдуна нет. Что решит Изба, то и будет. Может скажут просто собрать пепел. Тогда отделять всё надо: древесину от останков, пепел демонов от камней.
Сила кивнул, но ничего не сказал. Беляна вновь замолчала, но уже скоро прошептала:
— Чёрт знает что твориться. Графиню Светлану тяжко ранили, наследника не определили, Дальустье пожрали…
— Ну, надеюсь в этом-то Лучезара винить не будете, — зачем-то сказал Медведь и тут же пожалел об этом. Беляна вспыхнула праведным гневом, глянула на него так, будто он был её кровным врагом, крепко сжала зубы, понимая, что срываться на Силе не правильно. Подумаешь старый пень глупость сморозил…
— А почему бы и нет, — наконец, прошипела змеёй она. — Сам Лучезар писал, что были некогда охотники на вампиров. Говорят десятый том его тому и посвящён. Судом было запрещено в печать выпускать, потому что убийца…
— Охотники были и упыри были. И много упырей было, а людей стало мало, потому и охотники появились, — хмуро и совсем не весело произнёс Медведь, глядя твёрдо на Беляну. — Охотники защищать стали простых людей от упырей. И говорил Лучезар, что охотились они и на оборотней тоже. Вроде как документ есть такой, а может и не охотились. Может то оборотни на них охотились. Было время, между Концом Света и началом нового летосчисления — неопределённое, то ли сто, то ли пятьдесят зим, исследователи не могут сказать точно и Лучезар тоже. Тогда миром правил такой хаос, что сами люди, жившие в те годы не смогли бы в нём разобраться. Охотников больше нет.
— Но есть гвоздь.
— И был Грех. С кладкой. Казалось, что эта кладка будет бесконечной.
Беляна промолчала.
— Пусть Бабья Изба с этим разбирается, — сказал Сила. Обиделась, что ли? Он не хотел. — А Лучезар тут ни при чём.
— Конечно, ни при чём, — закатила она свои красивые глазки. — Неужели ты думаешь, что я так глупа.
— Нет. Ни капельки, — тут же постарался убедить её Сила.
И вот они снова замолчали. Беляна смотрела куда-то в сторону, а Сила будто на страшного снеговика, но на самом деле на неё. Глаз не отвести!
— Кстати, — она глянула на него, и Медведь дрогнул, сразу скосил взгляд в сторону. Спалился? Нет? — За Греха вам вознаграждение полагается, — тут Беляна улыбнулась уголками губ. — Постараюсь быстро разнести весть по всем городам. Мимо какого будете проезжать, в любую администрацию заскакивайте, там вам справят бумагу, а уже с ней в банк, а может и на месте выдадут нужную сумму.
— Понял, — кивнул Сила.
— За Греха дают пятьдесят золотых рублей. Вот награда! — сжала она кулак, показывая тем самым, что большая.
— Надеюсь, половину не заберут? — хмыкнул Медведь, и показалось ему, что ухмылка вышла жуткой. Но Беляна на это не обратила внимание, а Сила одумался уже позже.
— Ну… Древнего Моста в Дальустье не было, — тихо рассмеялась она.
«Красивая», — снова подумал Могильщик, прищуриваясь, чтобы не ослепнуть. На том и распрощались.
— Кстати, — вдруг обернулась Беляна, когда уже почти дошла до
