отстранилась от меня и спустилась на пол.
— Та жижа соленая, которая ихор, подействовала, — пробурчала она под нос. — И я зашла тебя поблагодарить… за жизнь, подаренную моему господину.
— Не стоит благодарн…
Договорить не успел, потому что в лицо мне прилетело что-то маленькое и пушистое. Мышь?..
Поднял мертвую тушку за длинный хвост и перевел на Злату вопросительный взгляд.
— Ты хотел, чтобы я принесла пользу! — гордо вскинула подбородок та. — Вот твоя польза!
Спустя несколько мгновений на моей кровати валялся уже с десяток мышиных трупиков. Наглая охотница, весело хмыкнув, вышла из покоев, после чего двери за ней с грохотом захлопнулись.
— Мда-а-а… — устало потер я переносицу.
Новость о том, что ихор всё же смог исцелить странный недуг Захарии, была, безусловно, хорошей. Только над подачей следовало бы поработать. Верю, что Злата сделала это от чистого сердца, но здесь мне эта мохнатая компания тоже даром не сдалась. Теперь еще и с Ириной объясняться придется, хотя подобные вещи я терпеть не могу…
Ах да, мазь.
Взгляд остановился на принесенной девушкой баночке.
Еще и слова Златы по поводу моего лица… надо бы разобраться. Не к добру всё это.
Голова закружилась, стоило только с кровати встать. Однако я нашел в себе силы добраться до зеркала и с удивлением уставился на человека, которого увидел в нем.
— Бездна тебя раздери…
На правой щеке цвел зеленоватый синяк. Нижняя губа была рассечена, а тонкая дорожка засохшей крови стекала из уголка рта, частично скрываясь за воротом грязной рубашки.
— Мой род один из древнейших и прославленных во всем Инферно, — объявился-таки Кайрос без приглашения и встал за моей спиной, положив мне руки на плечи. — Но, сказать по правде, Белеты никогда не умели пить…
— Я не один из вас.
— И это еще раз доказывает мою теорию о слиянии ваших с Ромео душ! Веселая же выдалась ночка!
— Которую я совершенно не помню…
— Так в этом и есть вся суть! — с улыбкой от уха до уха радостно заявил демон. — Что может быть интереснее, чем шаг за шагом распутывать клубок своих увлекательных похождений на нетрезвую голову⁈
Обернувшись, я смерил Кайроса суровым взглядом.
— В этом нет нужды, если ты мне обо всем поведаешь.
— Нет-нет-нет, — замотал головой тот. — Раз уж Ваше Светлейшество сами эту кашу заварили, вот пусть тогда сами и расхлебывают. Только представьте, каково сейчас моему бедному родственничку приходится после ваших посиделок… считаю, что плата за содеянное вполне соразмерна!
Мерзкий демон… хотя чего еще я мог от него ожидать? Лишь в собственных интересах Кайрос готов был пойти мне навстречу. Во всех остальных случаях полагаться приходилось на себя самого.
Просто напрячь память и вспомнить, с кем я ночью мог так сцепиться. И у кого при этом хватило бы смелости ударить князя в ответ?
Судя по веселому настроению Кайроса, драка была далеко не единственным событием с моим участием за последнюю ночь, и эта догадка только сильнее сгущала краски.
— Что ж, будь по-твоему. Разузнаю обо всем и без твоей помощи.
Наскоро помылся, переоделся в чистое и отправился туда, откуда всё началось — прямиком на задний двор поместья. По пути обратился к первой же встреченной служанке с просьбой избавиться от мышиных трупов на моей кровати. Благо, лишних вопросов девушка задавать не стала. Привыкли уже наши слуги ко всякой чертовщине, происходящей в этих стенах.
Впрочем, во внутреннем дворе меня встретила чертовщина не меньшая. Часть стоящих перед казармами столов была опрокинута, повсюду разбросаны осколки посуды, а вокруг — ни души.
— Та-а-ак… — снова попытался я напрячь извилины.
В какой же момент празднование по случаю завершения рейда могло вдруг резко пойти не по плану?..
* * *
Той же ночью…
— Итак, тринадцатый этаж проклятущей Бездны! — вскинул Ковалев руку с кубком вина, а гвардейцы и люди Виктора радостно загалдели. — Рубеж мы еще не преодолели, но, несомненно, положили начало новым открытиям! Уж в следующем рейде обелиск на четырнадцатом падёт, а всё благодаря нашему славному Владу Николаевичу — самому молодому и перспективному главе рода Морозовых!
Я поморщился.
Мой возраст был здесь совершенно ни при чем, и уже не единожды я просил Игоря Владимировича не зацикливаться на нем. Память крови, многовековой опыт предков — вот, что на самом деле…
— Ваше Светлейшество, а вы бокал свой поднимать не будете? — осторожно обратился ко мне рядом сидящий гвардеец.
— Не вижу нужды в том, чтобы пить за самого себя, — отстраненно ответил я ему.
— Но тринадцатый этаж — наше общее достижение! — не согласился другой. — Поднимите бокал не только за себя, но и за всех, кому удалось вновь увидеть солнце.
Я пожевал нижнюю губу в раздумьях, но всё же решился поддержать этот тост. Раз уж для них это так важно…
Непривычное тепло разлилось внутри после первого же бокала. Странно, ведь прежде вино для меня мало чем отличалось от простой воды, за исключением скверного, кисловатого вкуса.
— А теперь поднимем наши бокалы за тех, кому уже никогда не суждено покинуть глубины Бездны! — почти сразу же провозгласил Ковалев следующий тост. — Эти бравые ребята навсегда останутся в наших сердцах, и да хранит чрево эпицентра память о них в веках!
Как по мне, за павших в боях людей тоже не грех было бы выпить. Но этот бокал определенно станет для меня последним…
* * *
— … или же нет? — вслух задал я вопрос самому себе, прогуливаясь между перевернутых столов.
Осколки битых тарелок похрустывали под ногами, и при виде размазанных по земле остатков полуночной трапезы к горлу невольно подкатывала тошнота.
Смутно припоминал, что вино в моем бокале всё никак не заканчивалось. Только я собирался попрощаться со всеми и наконец-то вернуться к себе, как меня одергивали и находился еще какой-нибудь значимый повод остаться. Ну а потом…
* * *
Той же ночью…
Мой помутневший взгляд остановился на Ирине. Сейчас графиня Громова радостно болтала и смеялась вместе с ребятами, хотя то и дело с грустью в глазах поглядывала на меня.
Это раздражало.
Столько лет Ирина тщетно старалась добиться моего расположения, а теперь, будучи наконец моей невестой, всё еще продолжает кривить лицо. Что же тогда ей еще необходимо для счастья? Чтоб я мазурку с ней станцевал, которую пропустил на вечере у Ланских⁈
Ненавижу мазурку…
— Думаю, вам следует поговорить наедине, — склонилась Алиса над моим ухом. — Удели ей хоть сколько-то внимания, скажи что-нибудь приятное.
— Мне неведомы слова любви… — заплетающимся языком ответил я сестре, покручивая в руке бокал с бесконечным
