тут вообще?.. — силился я выразить мысль, но слова застревали в пересохшем горле.
— При чем тут вообще Ромео⁈ — переспросил демон так, будто вел диалог с несмышленым ребенком. — А разве Ваше Светлейшество до сих пор сути не осознали? Похоже, прерванный ритуал пожирания не только позволил остаться бедолаге в живых, но и души ваши связал воедино. Мысли друг друга вы вряд ли сумеете на расстоянии считывать, но чувства и эмоции, особенно столь яркие… Воистину потрясающее явление!
Приподнявшись на локтях, я глянул на Кайроса исподлобья. И такой неподдельный восторг застыл на его лице, что я внутренне содрогнулся.
Связанные воедино души… с одним из демонов? Только этого мне, потомственному демоноборцу, не хватало для полного счастья…
Глава 4
Место неизвестно.
Тем же вечером…
В одиночной камере, которую экзекуторы ласково именовали «покоями для восстановления душевного равновесия», располагались лишь кровать, столик для приема пищи и, как бы иронично это ни звучало, ростовое зеркало в искусной оправе. Судя по всему, подвергшиеся пыткам демоны первым же делом желали увидеть последствия работы с местными мастерами «преображения».
Вот и Ромео сейчас, повернувшись к зеркалу спиной и скинув с плеч шелковый халат, в тусклом свете свечей разглядывал свои свежие шрамы. Распоротую кожу, кровоподтеки и цветущие синяки.
Всего неделя или две, и от обычных ран на теле демона не осталось бы и следа. Однако шрамы, полученные от плетей экзекуторов Инферно, остаются вечным напоминанием о перенесенном наказании. Эти рубцы никогда не исчезнут, даже после перерождения у обелиска.
— Ох, и не стоило бы вам в таком состоянии стоять красоваться, — поспешил слуга к своему господину с полным подносом угощений. — Такие сквозняки здесь гуляют! Застудите еще все свои достоинства и недостатки…
— Скажи мне, Амамон, — бесцветным голосом произнес Ромео, не отрывая взгляда от отражения. — Ты ведь старший из слуг в нашем роду. Многое ли ты застал?
— А вас что-то конкретное интересует? Я тут вам покушать принес…
— Меня интересует, застал ли ты начало нашей опалы. И в особенности, знал ли моего дядю Кайроса? Лично.
— Эх, ху-ху не хо-хо… — покачал головой тот. — Уверены, что вообще хотите начинать этот разговор? В «дивных» местечках, подобных этим, и у стен уши имеются. Это так… ну, к слову.
— Я не боюсь.
— Да и я, в общем-то, не трус, но… — чуть понизил голос Амамон. Затем поставил поднос на столик, нервно потер козлиную бородку и беглым взглядом пробежался по комнате. — Так-то знал, господин. Правда, юнцом тогда совсем еще был.
— Продолжай.
— Ну… ваш дядюшка, а вернее, двоюродный дедушка, натурой славился весьма эксцентричной. Будучи первым в очереди на наследство, отнекивался от обязанностей как мог. И нагоняи за это дело частенько получал от отца, прадеда вашего.
— Значит, Кайрос не хотел заниматься делами рода? — обернулся к нему Ромео вполоборота.
— Истинно так. Только и делал, что стихи сочинял, да рисовал. Вот взять, к примеру, портрет вашей бабушки — сестры его младшей, который у нас в гостиной красуется до сих пор. Его ведь рук портрет. Даже когда в Совет его приняли, да помолвку с демонессой из рода Хауресов организовали, он объявил голодовку и сказал, что крошки в рот не возьмет, пока великого творца не оставят в покое с этой… «гнилой политикой» как бишь он тогда выразился.
— А дальше?
— А дальше ваш прадед посчитал, что вправил ему мозги. На серьезный разговор его вызвал и каким-то там образом убедил, что мы, Белеты, не пальцем деланные. Что можем достичь куда большего, вплоть до… — неожиданно осекся Амамон, и взгляд его снова лихорадочно заметался по сторонам. — Эх, зря я это сказал. Зря я это сказал…
— Опираясь на твой рассказ, можно сделать вывод, что дядю Кайроса…
— Перестаньте называть его по имени, ну Бездной же заклинаю!
— … отправили в Совет Инферно ради попытки начать переворот. При поддержке Хауресов и их союзников это вполне могло бы получиться.
— Так или иначе, в итоге мы пришли к тому, что имеем сейчас. Вернее, к тому, что не имеем сейчас. Дядюшку вашего изгнали сперва из Совета, затем из Инферно, а дальше вы и сами знаете.
— Знаю, — вздохнув, накинул Ромео халат на плечи. — И теперь прекрасно понимаю, что этому давно уже пора положить конец.
— Хорошая мысль! Хотя подождите… — прищурился слуга, почуяв подвох. — Чему конец-то положить?
— Нынешнему составу Совета, который давно уже переступил грани разумного и перешел к открытому террору. До последнего я рвал жилы и оставался лишь гончей у них на поводке. И всё ради того, чтобы скатиться еще ниже, на самое дно…
— Но господин!..
— Род Белетов никогда не вернет себя имя, пока жив хоть один из этих ублюдков! Пути у меня остаешься лишь два. Либо и дальше позволять вытирать им о нас ноги, либо…
— Вот не нравится мне, к чему вы клоните…
— … продолжить дело дяди Кайроса, — в прежнем тоне продолжил Ромео. — Объединиться с ним и прибегнуть к помощи людей. Если враг моего врага должен стать мне другом, так тому и быть. Влад из рода демоноборцев — вот, к кому ведет меня этот путь.
— А может, всё же сладенького откушаете? — помахал слуга перед его носом засахаренной долькой фрукта. — После пыток какие только безумства в голову ни приходят…
— Это не безумие, Амамон, — выдавил демон слабую улыбку. — Возможно, это наш единственный шанс изменить всё к лучшему.
* * *
Уже сгущались сумерки, а за финальными приготовлениями к пиру на заднем дворе я поглядывал со стороны. Неподходящее у меня было настроение, чтобы присоединяться к празднику. Скорее, испортил бы его всем остальным.
Последний разговор с Кайросом всё никак не давал мне покоя. Досадная ошибка — оставить Ромео в живых, да еще и души наши связать, могла обернуться огромными проблемами в недалеком будущем. Если Совет Инферно возьмет парня в оборот и догадается об этой связи, все мои чувства и эмоции станут видны демонам ясно как на ладони.
С одной стороны, это могло бы показаться бесполезным знанием, но с другой — вообще не хотелось давать против себя хоть каких-то козырей. Если в какой-то момент, не дай Бездна, с Алисой что-то случится, и меня невольно охватят страх, боль и отчаяние, они лишь поднимут треклятым демонам моральный дух. И это накануне их наступления, чего очень не хотелось бы допускать.
— Один тут стоишь? — выудил меня из мыслей Данил.
Углубившись в размышления, даже не заметил, как он подошел, уже что-то жуя.
— Слишком много дел, чтобы тратить время
