писал ответ, и продолжал свои размышления в одно и то же время в самом сбивчивом состоянии своих мыслей.
– Ей-богу, миссис Мильрой очень добра!
«Милостивая государыня…»
– Именно чего мне было нужно и именно в такое время, когда это было нужно!
«Я не знаю, как выразить вас мою признательность за вашу доброту, разве только сказать вам, что я поеду в Лондон и привезу вам письма с величайшим удовольствием…»
– Я буду посылать ей корзину с фруктами аккуратно каждый день все лето.
«Я сейчас еду и возвращусь завтра…»
– Ах! Только женщины умеют помогать влюбленным. То самое сделала бы моя бедная мать на месте миссис Мильрой.
«Даю честное слово благородного человека, что я бережно доставлю вам письма и сохраню это в строгой тайне, как вы желаете».
– Я дал бы пятьсот фунтов всякому, кто научил бы меня, как заговорить об этом с мисс Гуилт, а эта добрейшая женщина делает это даром.
«Верьте, милостивая государыня, искренней признательности вашего покорнейшего слуги Аллана Армадэля».
Передав свой ответ посланцу миссис Мильрой, Аллан остановился в минутной нерешительности. У него назначено было свидание с мисс Гуилт в парке на следующее утро. Весьма необходимо было дать ей знать, что он не сможет прийти на это свидание, но она запретила писать ей, а он не имел возможности увидеть ее одну в этот день. В таком затруднительном положении он решил сообщить мисс Гуилт через майора, написав ему, что едет в Лондон по делу, и, спрашивая, не сможет ли быть полезным кому-нибудь из его семейства. Устранив таким образом единственное препятствие к своему отъезду, Аллан взглянул на часы и увидел, к своей досаде, что ему остается еще целый час до отъезда на железную дорогу. В теперешнем расположении духа он предпочел бы тотчас же поехать в Лондон.
Когда время отъезда настало наконец, Аллан, проходя мимо конторы, постучал в дверь и сказал через нее Бэшуду:
– Я еду в Лондон, завтра возвращусь.
Ответа не последовало, и подошедший слуга доложил, что Бэшуд, не имея никаких дел в этот день, запер контору и ушел несколько часов назад.
На станции Аллан сразу же встретил Педгифта-младшего, отправлявшегося в Лондон по делу, о котором он говорил накануне. Обменявшись обычными любезностями, решили, что оба поедут в одном вагоне. Аллан был рад иметь спутника, а Педгифт, стараясь, по обыкновению, быть полезным своему клиенту, сейчас же побежал брать билеты и отправлять багаж. Прохаживаясь взад и вперед по платформе в ожидании возвращения своего верного спутника, Аллан вдруг столкнулся с Бэшудом, стоявшим в углу с кондуктором и вкладывавшим незаметно в руку этого человека письмо (по всей вероятности, с денежным вознаграждением).
– Эй! – обратился к нему Аллан со своим обычным добродушием. – Что-нибудь важное, мистер Бэшуд?
Если бы Бэшуда поймали совершающим убийство, он едва бы больше испугался. Сорвав свою старую шляпу, он поклонился и стоял с обнаженной головой, дрожа всем телом.
– Нет, сэр, нет, сэр, только письмецо, письмецо, письмецо, – ответил Бэшуд, ища спасения в повторении и с поклоном стараясь скрыться с глаз своего хозяина.
Аллан с удивлением отвернулся.
«Хотелось бы мне полюбить этого человека, – подумал он, – но я не могу: он такой проныра! Отчего он так задрожал? Неужели он подумал, что я хочу разузнать его секреты?»
Секрет Бэшуда в этом случае более касался Аллана, о чем последний и представления не имел. Письмо, отданное им кондуктору, было не что иное, как предостережение, написанное мисс Гуилт к миссис Ольдершо.
«Скорее кончайте ваши дела, – писала гувернантка майора, – и немедленно возвращайтесь в Лондон. Здесь дела идут дурно, и все это наделала мисс Мильрой. Сегодня утром она непременно захотела отнести к матери завтрак, который всегда носят сиделки. Они имели наедине продолжительное совещание, и через полчаса я увидела, что сиделка проскользнула с письмом по тропинке, которая ведет в большой дом. Вслед за этим письмом последовал внезапный отъезд мистера Армадэля в Лондон, несмотря на свидание, назначенное со мною завтра утром. Дело принимает серьезный оборот. Девочка, очевидно, настолько смела, что начинает борьбу для того, чтобы сделаться миссис Армадэль Торп-Эмброзской, и нашла какой-то способ заставить мать помочь ей. Не предполагайте, что я тревожусь и упала духом, и ничего не делайте, пока не получите опять известий от меня. Только возвращайтесь в Лондон, потому что я серьезно могу нуждаться в вашей помощи через день или два.
Я посылаю это письмо в Лондон не по почте, а с кондуктором полуденного поезда. Так как вы непременно хотите знать каждый мой шаг в Торп-Эмброзе, то я скажу вам, что мой посыльный (я ведь не могу идти на станцию сама) тот странный старик, о котором я уже упоминала в моем первом письме. С самого того времени он постоянно искал возможности на меня взглянуть. Я не знаю точно, пугаю или очаровываю его. Может быть, и то и другое вместе. Вам нужно только знать, что я могу давать ему не самые важные поручения, а может быть, со временем и важные.
Л. Г.»
Между тем поезд тронулся, и сквайр со своим спутником были уже на пути в Лондон. Многие мужчины, находясь в обществе Аллана во время совместной поездки, могли бы проявить любопытство относительно его дела в столице. Умный и проницательный молодой Педгифт ничего не спрашивал, но разгадал тайну Армадэля без малейшего затруднения.
«Старая история, – думала его осторожная, старая голова на молодых плечах. – Разумеется, тут замешана женщина. Всякое другое дело было бы поручено мне».
Совершенно удовлетворенный этим заключением, Педгифт-младший продолжал, конечно, имея в виду свои интересы, стараться быть полезным, по обыкновению, своему клиенту. Аллан согласился ехать в ту гостиницу, какую он рекомендовал. Его неоцененный стряпчий прямо повез сквайра в гостиницу, где Педгифты привыкли останавливаться уже в трех поколениях.
– Вы не очень разборчивы в пище, сэр? – спросил веселый Педгифт, когда кэб остановился у гостиницы в Ковент-Гардене. – Очень хорошо, вы можете предоставить остальное моему деду, моему отцу и мне. Я не знаю, который из трех более любим и уважаем в этом доме. Как поживаете, Уильям? Наш главный слуга, мистер Армадэль. Меньше мучает ревматизм вашу жену? А мальчик хорошо учится в школе? Хозяина дома нет? Все равно, и с вами все решим. Это, Уильям, мистер Армадэль из Торп-Эмброза. Я уговорил мистера Армадэля посетить нашу гостиницу. Свободна у вас спальня, о которой
