цепочку с кулоном, который я хотел при встрече сорвать с нее, но когда увидел ее в Кокосе, уже не до него было. Слава богу, я это не сделал! Но пока и от маячка толку не было.
– И что? Мне скрывать нечего, заодно посмотрим, что тебя так задело, – он оставался спокойным и сам предложил включить флешку. Я же обтекал от мыслей, что отец мог так филигранно сыграть на моей слепой ревности и убедить меня в том, чего не было на самом деле.
– Дальше я не смотрел, – я поставил на паузу видео, которое мы смотрели на быстрой скорости.
Я боялся смотреть дальше. Только теперь не потому что боялся что-то там увидеть, а потому что понимал: я ничего там не увижу. Ничего не было.
– Включай кино дальше, Макс. Только на обычной скорости. Я хочу, чтобы ты услышал и увидел все, что между нами было. Есть уроки в жизни, которые нужно усвоить. Я тебя жалеть не буду, – он сам нажал на кнопку “продолжить просмотр”.
Вот Кира ушла в туалет и вернулась. Сейчас я на видео вижу не подлую лгунью, а девушку, которую я знал, скромную, бескорыстную, в свете чьей души я так позорно усомнился, решив, что меня можно любить только за деньги.
– Я куплю на вечер шампанского, будем праздновать твою свадьбу! Мне не терпится познакомиться с Максом, пощупать, что он за фрукт.
Потапов предлагает отметить нашу свадьбу.
Сердце бьется все медленнее.
– Не надо его щупать, он бывает колючим, как ежик, но он правда замечательный. Он вам понравится. Я люблю его.
Кира встает на цыпочки и целует Потапову в щеку. Без страсти. Нежно, как дочь. И уходит.
В носу предательски защекотало, я шумно проглотил колючий ком в горле. Сердце мое застыло от роковой ошибки, которую я совершил.
– Ты не виноват, Макс, он бы похитил ее с тобой или без тебя, это стечение обстоятельств, – ее отец вместо того, чтобы обвинить меня в малодушности, вспыльчивости, тупости, пытался еще смягчить удар, произведенный правдой. Я это заметил, но груз ошибки уже бетонной плитой сдавливал все мое существо.
Я усомнился в преданной мне жене, обвинив ее в измене и оскорбив последними словами. Она ненавидела меня. Я помнил это чувство в ее взгляде. Она имела полное право на это. И я готов был пожизненно вымаливать у нее прощение. Лишь бы у меня появилась такая возможность.
Потапову позвонили. Он ответил на звонок и знаком показал нам молчать и следовать за ним.
– Нашли. Они засекли сигнал. Какая-то деревушка в 40 километрах от города. У меня есть геолокация. Мои уже на пути к Кире. Едем. Мы успеем. Точно успеем, Игореха, не кисни. Его машинки у тебя в части. Это огромные деньги. Он не дурак. Мы ее вытащим, ему нет пока смысла избавляться от нее, – мы сбегали по лестнице, как он обернулся ко мне. – Молись, Макс, чтобы мы успели, и ты смог все исправить. И сделай все, чтобы никогда не терять любимых. Потому что это все хуйня, что время лечит. Оно не лечит. Ты каждый день живешь в аду, осознавая, что тех, кого ты любил, нет рядом и ты никогда больше не увидишь их.
23.8
– Помнишь меня, невестушка? – Двое мужиков с бандитскими мордами вывели меня из подвального помещения, в котором я очнулась, дали сходить в туалет и привели к боссу. – Привяжите ее к стулу, чтобы не вздумала брыкаться и идите погуляйте, дальше я сам.
В комнате стоял утренний полумрак, горела лишь настольная лампа на столе, пахло пылью. На мебели частично висели простыни, похоже, здесь давно никого не было. От этого уровень жути поднялся еще выше. Булатов старший пыжился от собственной важности, пуская дым колечками в мою сторону и нарочито галантно салютовал мне стаканом с каким-то алкоголем, рядом стояла открытая бутылка, наполовину пустая. Утро мой похититель начинал не с кофе.
Больше всего меня трясло от другого. То, что он не побоялся предстать передо мной лично, не означало ничего хорошего. Он не опасался светиться лицом по одной очевидной причине. Выпускать меня живой отсюда, чтобы я не заявила на него в полицию, он не собирался. Его подельники связали мне руки и больно завели за спинку стула.
Мне так хотелось начать жалеть себя и плакать, что прожила такую короткую жизнь, представляя собственные похороны, но прежде чем я бы к этому приступила, я должна была убедиться, что по поводу Макса он блефовал.
– Где Макс? Он в больнице или вы наврали про аварию, чтобы я без лишних вопросов сама прыгнула к вам в машину? – Внутри меня все сжималось от страха, но я задрала подбородок и презрительно его осмотрела.
– А ты девчонка с характером! Не ноешь. Вопросы задаешь. Уважаю. Только такая борзая и могла укротить Макса. А еще смазливая, таких как ты с руками и ногами оторвали бы в моем мире. Макс опередил меня, но ничего, мы это еще исправим, – он смотрел на меня плотоядно. Я кожей чувствовала его похотливый липкий взгляд и меня чуть не вырвало от отвращения. – Максик твой, щенок сопливый, сидел вчера где-нибудь в кабаке и жалел себя, что его такого смелого пойти против отца кинула алчная охотница за деньгами. Виски хочешь? Могу налить.
– Спасибо, я не пью, – я ответила прежде, чем сообразила, что лучше бы я согласилась, тогда он развязал бы мне руки. А уже через секунду радовалась своем отказу. Не развязал бы. Поил бы со своих рук.
– Он до последнего не верил, что ты его предала. Но после видео, на котором Потапов в номере отеля тебе хату подарил, он обезумел от горя. Сделал правильные выводы. Я лишь немного подлил масла в огонь, – он продолжил свою исповедь, только ее целью было не вымаливать прощение за подлый поступок, а похвалить себя за изощренный ум. Как бы он не старался, в моих глазах он выглядел ничтожеством, а Макс… Мой муж все-таки поверил ему, значит где-то в глубине души он допускал такую мысль. – У него не было шансов не поверить, вы так мило ворковали в двух шагах от кровати. Ты бы его видела! Я чуть не разрыдался от его страданий. А сейчас к нему уже, наверное, прибежал твой папаша с отрезанным конским хвостом. Как тебе новая прическа, кстати?
– В гостевой комнате не было зеркала. Так что оценить мастерство ваших стилистов не могу, – я все также корчила из себя бесстрашную Киру, содрогаясь внутри
