я прохрипела просьбу, не узнав свой сиплый голос, горло разрывалось даже от небольшой нагрузки. Я все еще не понимала, где я и почему Макс выглядит так, будто вернулся с того света.
Он осторожно приложил стакан к моим губам, и я сделала несколько небольших глотков, не чувствуя вкуса воды. Он убрал стакан и наклонился ко мне, и в этот момент меня перекосило от страха, память прерывисто, лоскутами от цельной картины, начала возвращать мне воспоминания. Я в машине. Меня выворачивает в закрытой комнате. Булатов с ножом. Кричу. Треск рвущейся одежды… Лицо мужа приняло очертания моего насильника. Горло разорвало от ужаса и напряжения сорванных связок, я услышала свой истошный визг, а руки и ноги сами начали отталкивать его от себя.
– Кира, родная, это я, Макс, – он пытался меня успокоить, ловя мои руки, но я продолжала вопить, пока в комнату не вбежала мама с двумя стаканчиками кофе, брат и две медсестры.
– Держите ее, я поставлю еще успокоительное, – я услышала незнакомый женский голос вперемешку с плачем мамы и почувствовала резкое жжение от укола.
Я все еще дергалась, как в конвульсиях, но сил становилось все меньше. В ушах зазвенело, а потолок стал угрожающе давить. Я обвела взглядом стоявших рядом любимых людей с сутулыми лицами. Их объединяло что-то печальное, скорбное. Макс, я вновь видела его лицо, он до синевы сжал губы в одну узкую полоску. Вечно веселый Темыч напряженно смотрел на меня, не моргая.
Внешне я лежала обмякшей куклой на кушетке, а внутри продолжала захлебываться от ужаса воспоминаний. Мои губы пытались задать самый главный для меня вопрос “что с моим ребенком”, но лишь беззвучно открывались и закрывались, как у рыбы, безжалостно вырванной из своей стихии и выброшенной на сушу.
Глаза вновь налились тяжестью, но сомкнутые веки не могли сдержать слезы, тонкими теплыми струйками вырвавшиеся из-под ресниц. Сквозь окутавший меня сон я слышала разговор. Они говорили обо мне.
– Ей нужно время, чтобы прийти в себя. Мы поставили ей успокоительное и витамины, чтобы помочь организму быстро восстановиться. У нее шоковая травма. Здесь нужен хороший психолог. Много заботы, полный покой. И время.
– Когда мы можем ее забрать, – голос мамы.
– У нее нет показаний для дальнейшей госпитализации. Оставим под наблюдением на сутки и отпустим домой. Потом только на снятие швов ждем. Шрамы останутся, но хороший пластик все починит и будет снова красавицей.
– Она и сейчас красавица, я заберу ее домой, – голос Макса.
– Максим, давай лучше к нам, мне так спокойнее будет, ей нужен женский уход, комфорт и покой, – мама.
– Ее дом со мной, – Макс.
– Она сама решит, где ее дом. Съезди пока домой, прими душ, она должна тебя видеть свежим и бодрым, а не разбитым дряхлым корытом, – голос Темы.
– Хорошо. Вы же будете с ней? Вдруг она проснется, чтобы рядом кто-то был из близких. Она может опять испугаться… Я быстро. В душ. Заодно найду телефон и вернусь, – Макс.
– Мы будем здесь. Скоро Женя приедет, сказал привезет ей новый телефон и восстановить симку… Хотя о чем я говорю, ей сейчас не до телефона, но может он ее хоть как-то отвлечет, – мама, ее голос дрожал. Кажется, она снова плакала.
Папа. Где мой папа? Почему я его не слышу, почему его нет со мной, ведь он всегда рядом, когда нужен? А сейчас он мне очень нужен. Мне не справиться одной. Я хочу быть маленькой девочкой, уткнуться в его теплую грудь, почувствовать его сильные руки, поглаживания по голове, спине, чтобы он меня крепко-крепко обнял и сказал “прорвемся, крошка-матрешка”.
Когда я пришла в себя, рядом сидела мама, держа меня за руку.
– Доченька, ты пришла в себя. Ты лежи, не двигайся, я позову врача.
Седой мужчина в белом халате пришел с какими-то документами.
– Ну что, красавица, ну и напугала ты нас всех. Ты в больнице, мы нанесли тебе швы на лоб. Анализы в норме, немного превышена норма белков, но это не страшно. Через пять дней ждем на снятие швов.
– Доктор, у меня задержка, тест показал, что я беременна, – я с трудом говорила, но он меня услышал. Как и мама. – Мам, я не хочу, чтобы об этом кто-то знал. Макс тоже.
– Доченька, – мама побледнела и прижала руку ко рту.
– Так, красавица, у нас тут не акушерский пункт, поехали-ка на УЗИ, сейчас вернусь с коляской, – доктор засуетился и через небольшое время привез инвалидное кресло и большую бутылку воды со словами “пей быстро, литр как минимум, Оля тебя отвезет”.
Пока меня в него сажали, появился Макс, и я мгновенно покрылась испариной. Я ничего не могла поделать с собой, мое тело реагировало на него не так, как всегда. Оно его боялось, выхватывая из его лица черты отца. А оно было еще напряженнее, чем раньше, на нем поселилась серость и отчаяние.
– Что случилось? Куда вы ее? – Встревоженно спросил Макс надрывным голосом, а я умоляюще уставилась на врача, чтобы он ничего не говорил.
– Стандартные анализы перед выпиской. Присядьте, молодой человек, через двадцать минут вернем вам вашу жену, – на последнем слове мне показалось, что он сделал акцент. Но мне было все равно, я не отрывалась от бутылки с водой, через силу глотая.
Медсестра привезла меня в кабинет УЗИ, я встала и впервые увидела свое отражение в зеркале. На меня смотрела забитая незнакомка с повязкой на лбу, кровоподтеками на лице и синяками под глазами. Волосы неуклюжими обрубками торчали в разные стороны. Это была не Кира, а испуганный, побитый жизнью дикий зверек. Я шумно сглотнула и допила воду.
– Мочевой полный? – Вместо приветствия рявкнула неприятная грузная женщина лет шестидесяти, явно недовольная моим посещением.
– Полный. В туалет уже хочу…
– Громче говорите, не слышно вас! – От ее громкого голоса голова начала болеть еще сильнее. Я держалась, чтобы вновь не разрыдаться. Дальше я отвечала на вопросы о возрасте и месячных под ее осуждающий и оценивающий взгляд.
Она выдавила мне холодный гель на живот и с силой стала водить по нему трубкой на проводе, от чего я захотела в туалет еще сильнее. Через несколько секунд она выдала то, что я боялась услышать.
– Не беременна.
– Что? – Я начала всхлипывать.
– Плода нет. Радуйся, не беременна, – она кинула мне на живот прозрачную голубую ткань. – Там очередь в коридоре. Вытирайтесь.
– Вы бы помягче с девочкой, – заступилась за меня медсестра, помогая мне встать.
– Я пашу в три смены второй месяц, мне некогда тут любезничать.
– Но я
