какое-то время, – говорю я. – С теми новостями, которые принесет Рэйвен, ей понадобятся свидетели, которые подтвердят ее слова. Это такая малая плата за все, что она для нас сделала. Не говоря уже о том, что формально мы все еще представляем архимага, так что, если речь зайдет о войне, нам нужно быть там. Я прав, Рэйвен?
– О, если он хочет, может уматывать, – оскаливается в улыбке Рэйвен, глядя на Джейкоба. – Правда, добираться с меньшим числом конечностей, чем в начале пути, ему придется дольше.
– Ладно, – вздыхает Джейкоб, – пусть будет Волчий край. Надеюсь, для меня там приготовят горячую ванну.
– Почему бы и нет? – растягивая слова, произносит Рэйвен.
– Ну, вы же волки. Я всего лишь предположил, что вы живете в лесу, а значит… по-лесному.
– По-лесному? О чем это ты? Мы живем и так и эдак, ты ведь знаешь. Цивилизованно и по-волчьи. А ты никак решил, что мы все время купаемся в гребаных реках?
– Мне приходила в голову такая мысль.
– Не сомневаюсь.
– Да мне и представлять-то ничего не надо! Тебя я видел голой чаще, чем себя самого.
– Знаю. Пялиться ты мастак.
– А вот это уже просто подло!
Пока мои новые и, надеюсь, временные попутчики переругиваются, я окидываю взглядом долину и размышляю о том, почему мне так хочется ненадолго сбежать в Волчий край. Чтобы понять это, нужно бесстрастно в себе разобраться, а это мастерство сложное, редкое и мне дается с трудом. Неужели я не хочу возвращаться в свой холодный, тихий, подчас печальный храм лишь потому, что все еще ощущаю на своем лице губы Сэм, пробудившие во мне теплые чувства, о существовании которых я давно забыл? Или это лишь сказка, за которой мне хочется спрятать более холодную, глубокую и объективную реальность? Иными словами: если вампиры нашли оружие, значит они догадываются, что смертные действительно жили, и теперь я не единственный, кто хранит тайну давно исчезнувшей расы. Все изменилось. Точнее, все уже изменилось, а я только сейчас начинаю понимать масштабы этих перемен.
«В точности мои мысли, брат Бэйли. Рад, что мы сходимся во взглядах».
Я замираю. Снова это чувство в моей голове: тупая пульсация; тонкая игла, пробирающаяся по извилинам сознания.
«Только не подавай виду, что я здесь. Если, конечно, не хочешь, чтобы я рассказал, как мы встретились и что из этого вышло. Не уверен, что Джейкобу это понравится. Просто обдумывай в голове свои ответы, и я услышу. Понимаю, ты давно этим не занимался, но уверен, что вспомнишь, как это делается. В конце концов, старые привычки не исчезают в никуда».
«Ты зачем здесь?» – пробую я передать мысль. Однако это дело требует больше концентрации, чем кажется на первый взгляд, и я пытаюсь снова: «Зачем ты сюда явился?»
«У меня для тебя последнее сообщение. Упоминать о нем в Первом Свете мне показалось неуместным. Там ты занимался более неотложными делами. Думаю, тогда для тебя главным было остаться в живых».
«Что за сообщение? – думаю я, вглядываясь в распростершуюся передо мной долину. – И где же ты? Так далеко, что даже Рэйвен не учуяла… но запросто читаешь мои мысли? Синассион, до какой степени развились твои способности?»
«И все-то тебе нужно знать! И во всем-то разобраться! Вот у меня никогда не хватало терпения возиться с мелочами. Может, поэтому я и махнул рукой на секту „Гуманис“ сразу после ее основания, в те наши безумные дни. Как бы мне ни приятно было рассказать тебе, чем я занимался все это время, боюсь, с этим придется подождать. Просто хочу, чтобы ты знал. Хочу, чтобы ты знал: на этот раз я уверен».
«О, только не это… Я вижу, время так и не научило тебя мыслить рационально».
«А тебя – так и не избавило от предубеждений».
«Хорошо. И что за доказательства ты раздобыл? Как ты можешь быть уверен в этот раз?»
Выслушав его, я делаю над собой усилие, чтобы не проговориться вслух.
«Если ты мне лжешь…»
«Ах, дружище, я никогда тебе не лгал. Ни единого раза. Никогда не лгал и не солгу. Почему-то всем вокруг кажется, что я лгу. А я не лгу. Просто я точно выбираю время, когда рассказать о том, что я знаю. И я это точно знаю. Они возвращаются».
Он ненадолго замолкает – наслаждается моментом. Этот маг всегда был позером.
«Наши смертные, Мудрец. Те, кому мы так или иначе посвятили свои жизни. Они живы, и они вот-вот будут здесь».
А потом я чувствую, что он покидает мою голову; и из всех вопросов, которые у меня к нему остались, я выбираю тот, что в целом не так важен, но лично для меня стоит на первом месте.
«Погоди. Мне нужно кое-что узнать. Твои тени нас не тронули. Меня и Джейкоба. Дали нам спокойно пройти в Первый Свет. Полагаю, так они действовали в отношении всех квантасов с самого нашествия серых. По какой причине Сакс дал им такие инструкции?»
«Сакс им ничего не давал. Это я их так проинструктировал. Ни одна тень еще ни разу не причинила вреда квантасу. Наверное, во время войны вы не обращали на это внимания, потому что и в войне-то особо не участвовали, да? Приятно слышать, что они не забыли, чему я их учил».
Мысленно я возвращаюсь к нападению на крыше. Тени охотились на Рэйвен, не на нас, – теперь я это понимаю.
«Но почему? Зачем ты дал им такие инструкции? Что в нас особенного?»
«Дружище, делай, как я говорю, и тогда, возможно, я расскажу тебе».
«Нельзя так поступать!» – мысленно кипячусь я, но он уже исчез, ушел из моей головы, и мне хватает ума не спрашивать у ветров в долине, куда он подевался.
Теперь мне придется возобновлять разговор с моими спутниками и вести себя так, будто ничего не произошло. А тем временем жизнь моя изменилась в одно мгновение, будущее поменяло направление, хотя мир кажется прежним. Но если смертные действительно возвращаются, надолго он таким не останется.
Помню, однажды в Люце я разговаривал с одним плащом-философом. В мире колдунов плащи – всегда философы. Дарование иллюзионистов заставляет их думать о реальности и обо всем остальном, что ей противопоставляется. Он попросил меня вообразить, что я – помещенный в сосуд головной мозг, представляющий мою жизнь, и спросил, как я докажу такую вещь или, скорее даже, как я ее опровергну. После нескольких неудачных попыток дать ему четкий ответ я остался в совершенном недоумении, с ощущением полнейшей оторванности от реальности. Теперь, когда я смотрю на простирающийся впереди Волчий край, у меня возникает ровно то
