этого города правду и устроим лордам такое, что они пожалеют о том дне, когда недооценили нас. И во всем этом ключевую роль сыграешь ты.
Она стоит передо мной, подавленная, но не сломленная. Я испытываю легкую досаду от того, что гнев улетучился, оставив лишь щекочущее нервы возбуждение. Сэм, ты становишься предсказуемой.
– Дафни, у нас есть где жить?
– Есть.
– Мы справимся?
– Как минимум, приложим к этому все усилия. Я все еще не против спалить все дотла. А ты?
– Главное, чтобы в пламя упали те, кто этого заслуживает, – улыбаюсь я.
Дафни смеется громко и заливисто, а затем смотрит на Аланну:
– А что думаешь ты, Аланна из Последнего Света? Отведем ее к ним? Готова она?
По лицу Аланны скользит ее фирменная ухмылка, похожая на оскал щелкохвоста.
– Если она не готова, даже не знаю, где бы она сейчас была.
– К кому вы меня отведете? – спрашиваю я.
– О, милая Сэм, – почти радостно отвечает Дафни, – ты ни за что не угадаешь.
Не знаю точно, откуда у таверны «Пять надрезов» такое название. Да и никто не знает, насколько мне известно.
Больше всего мне по душе легенда о временах, когда на нашем континенте не было городов, а вампиры, едва начав свой путь к цивилизации, все еще жили племенами, сразу после великого обретения разума. Одно племя впервые повстречало вольфхайнда. Вампиры не могли поверить своим глазам: гигантский волк способен превращаться в человека. Волк попросил разрешения продолжить путь. Вампиры согласились, но с условием: взамен они хотели глоточек его крови, только чтобы узнать ее вкус. Волк сделал на лапе надрез и дал им попробовать несколько капель. Кровь оказалась лучше, чем кровь любых животных, которую им доводилось пробовать раньше. Она давала силу. Вампиры попросили еще. Совсем чуть-чуть. Раны у волков заживают быстро, поэтому пришлось сделать еще один надрез. Вторая порция крови сделала вампиров еще сильнее. Еще один надрез, сказали они. А потом еще. После пятого надреза волк потребовал его отпустить, как было обещано. Но вампиры уже начали отращивать крылья, и это преображение им так понравилось, что они набросились на волка и высосали его досуха. На том самом месте, где погиб волк, и была построена таверна «Пять надрезов».
Хоть в основе этой истории явно лежат не факты, а коровьи лепешки, мне всегда казалось, что она весьма точно характеризует вампиров.
Я плохо знаю местность, где находится таверна. Это юго-западная часть города. Сама я из Юго-Восточной Пади – это тоже изморский поселок, но чуть менее оживленный. В Юго-Западной Пади напряжение ощущается сильнее, чем в соседнем районе. Хотя и здесь и там на улицах всюду грязь, деревянные постройки, чем-то залитые дороги и едва прикрытый хаос. Впрочем, сама таверна разительно отличается от ветхих постоялых дворов моего района – хотя бы тем, что на ее вывеске еще можно разобрать буквы. Здешних изморов наверняка разбирает гордость за свои помойки.
Я вхожу в таверну следом за Аланной и женщиной, которую пытаюсь привыкнуть называть Дафни, и чувствую, как по спине пробегает холодок. Не знаю, с кем мы собираемся встретиться, но одно знаю точно: мы – самые опасные преступницы, за которыми охотятся в этом городе, и, пусть на нас другая одежда и мы изменили внешность, кто-нибудь все равно нас узнает.
Кажется, Дафни чувствует мою нерешительность.
– Ну-ну, Сэм, душа моя. Сейчас не время для сомнений. Даже если кто-то нас и опознает, уверяю тебя, что из всех мест в этом городе вероятность, что о нашем присутствии донесут лордам, здесь меньше всего.
– А хотя бы и так – я их все равно убью, – услужливо добавляет Аланна.
– Вот именно.
Мы подходим к стойке, и я морщу нос от нестерпимого смрада: смеси паров кровяного вина, вони от немытых тел кровососов и торговцев кровью, а еще – загадочного намека на что-то такое, в чем я не хочу разбираться, даже если проживу десять столетий. Можно подумать, я давно должна к такому привыкнуть, учитывая, чем занимаюсь целыми днями. То есть занималась. Но тут далеко не покои лордов. Хотя бы потому, что выбор напитков куда разнообразнее.
Бармен – высокий сухопарый блондин с наметившимися морщинами вокруг глаз и рта, какие появляются примерно спустя век жизни на коровьем довольствии. Под забрызганным кровью красным фартуком на нем светло-серая туника и серые штаны. На шее – подвеска, но она заправлена под одежду, так что виден лишь шнурок. Готова поспорить, что сам кулон в виде виалы с кровью – отличительного знака заправляющей в этих краях уличной банды под названием «Виалы», который предупреждает, что с ними-де лучше не связываться. Да уж, я определенно не в аристократическом мире Северной Пади.
Я заказываю неразбавленную бычью кровь. Никакого алкоголя, но бодрит сильнее, чем коровья. У Дафни «кровавый апельсин» – название напитка вводит в заблуждение, потому что настоян он не на апельсиновом, а на ягодном соке; но кровь там точно присутствует. Аланна – единственная, кто просит алкоголь. Она заказывает «пепельный шнапс», и, когда его приносят, я не сразу понимаю, что это: небольшой бокал с чем-то черным, болтающимся в крови. Но кажется, мне и не стоит этого знать, так что не пристаю с расспросами.
С напитками в руках мы следуем за Дафни по грязному полу мимо обшарпанных мольховых столов и маячащих во мраке завсегдатаев, которые самыми разнообразными способами добавляют замысловатых узоров к уже имеющимся на полу пятнам. Наконец мы подходим к двери в глубине зала. За ней – покоробившиеся, выцветшие ступени, хотя в изморском поселке в наши дни даже такую древесину уже не встретишь. «Пять надрезов» – место с историей, и пусть лучшие его дни позади, но фундамент у него крепче, чем я думала.
От верхней площадки лестницы идет коридор, освещенный фонарями на пустынной цвели, которые придают ему необычное интенсивное сияние. В коридоре три двери. Дафни выбирает самую дальнюю и стучит пять раз: первые три удара в обычном темпе, пауза и еще два удара быстро. Впервые вижу, как выполняют кодовый стук – действие столь же искусное, как и его звучание.
– Входите же, дорогие! – раздается изнутри женский голос с сильнейшим акцентом жительницы Юго-Восточной Пади, который я когда-либо слышала. И тон гораздо более дружелюбен, чем я ожидала бы для секретной встречи.
Мы входим, и меня слегка изумляет обыденность обстановки. Я думала, увижу закутанную в плащ с капюшоном фигуру, шепчущую что-то из темного угла. Но перед нами довольно просторная, вытянутая в длину комната, хорошо
