исправить. Но ты не захотел со мной разговаривать. Это не имело значения, потому что я поговорила со Стефани, и она рассказала мне, что ты сказал и что ты чувствовал. Она была очень строга ко мне. Она обвинила меня в том, что я разрушила твою жизнь и уничтожила все то хорошее, что Кара и Бетани сделали за последние шесть месяцев».
Она сделала еще несколько вдохов, затем продолжила.
«Когда я не могла поговорить с тобой и не могла помириться, я все больше и больше впадала в депрессию. Я попросила у знакомой девушки немного травки, и это помогло мне успокоиться, но я не могла перестать думать о том ужасном поступке, который я совершила по отношению к тебе. У меня не было возможности даже поговорить с тобой, и я не знала, что делать. Однажды вечером я достала бутылку папиной водки и выпила две маленьких рюмки. Мне стало тепло, и я уснула. Я попросила знакомого парня постарше купить мне водку той же марки, чтобы я могла заменить то, что выпила, пока отец не заметил. Я пила не каждую ночь, но довольно часто.»
«Это стало закономерностью. Я курила травку днем и пила, чтобы заснуть. Я была не в себе. Я перестала есть. Я знаю, что это звучит странно, поскольку от травки должно хотеться есть, но у меня просто не было аппетита. Думаю, я ела достаточно, чтобы выжить, но все равно похудела на девять килограммов. Я скрывала это от родителей, нося мешковатые толстовки и треники. Они пытались помочь, но я просто отталкивала их. Я не заботилась о себе и не позволяла им. Я стала проводить как можно больше времени вне дома. Тогда Кит порвал со мной. Он сказал мне, что мне нужна помощь, а я сказала, чтобы он шел к черту. Тогда он сказал мне позвонить ему, когда я вытащу голову из задницы.»
«Потом ты позвонил мне. Это помогло, но поскольку я думала, что потеряла тебя, мне было уже все равно. Я продолжала курить, пить и не есть. Когда ты позвонил и сказал, что хочешь меня увидеть, я была так счастлива. Я пыталась прекратить вредные вещи и поесть, но не могла. Наверное, я все еще чувствовала себя виноватой. Мои личные демоны не отпускали меня. Теперь, когда я рассказала тебе, мне кажется, что с меня как будто сняли огромный груз. Но я все равно ощущаю себя ужасно, потому что я разрушила, возможно, лучшее, что у меня было. Все потому, что я не рассказала тебе о Теде и чувствовала себя виноватой в течение четырех лет».
Она замолчала и некоторое время просто смотрела на реку. Она не плакала, хотя ее глаза снова были опухшими и красными. Примерно через десять минут она снова заговорила.
«Тед, — сказала она, — был огромной ошибкой. Если бы я не струсила в тот первый раз, когда мы играли в шахматы на раздевание, этого бы никогда не случилось. Мы с Тедом часто целовались и то, что я тебе рассказала, произошло, но мы расстались не потому, что он кончил в штаны, когда я ему погладила пах. Далеко не потому. Он хотел продолжения. Я боялась, но он был моим парнем. Я придумала план, как сыграть с тобой в шахматы на раздевание, а ты должен был сделать это со мной, чтобы я могла сказать Теду, что сделала это с тобой, и покончить с ним».
Я перебил: «Господи, Дженнифер. Почему ты просто не поговорила со мной? Или с Тедом? Или с нами обоими?»
«Я не знаю. Наверное, я боялась. Я боялась сделать это с Тедом. Я боялась сделать это с тобой. Я боялась не делать этого!»
«Ты была запутана, и в этом нет ничего плохого. Проблема в том, что ты сделала в ответ на замешательство».
«Я знаю. Я так старалась сделать это с тобой. Помнишь, в конце я сказала «когда-нибудь»? Так вот, блядь, это должно было случиться в тот день с тобой! Но нет, вместо этого в следующий раз я увиделась с Тедом у него дома. Мы были в подвале и целовались. В итоге мы оказались голыми, и он захотел сделать это. У него был презерватив, а я не сказала ему, что принимаю таблетки, поэтому он надел его и встал между моих ног. Он типа протаранил и сломал мою вишенку. Это было не очень больно, просто небольшое жжение. Он двинул бедрами раза три, едва двигая членом, и кончил. Он вытащил его, и все было кончено.»
«Ты так много дразнил меня и рассказывал о том, как это здорово, а когда это произошло на самом деле, это было ужасно. Я знаю, что он был девственником, как и я, и я вроде как понимаю, но он даже не обнял меня и не поцеловал после этого. Он просто встал, пошел в ванную, чтобы избавиться от резинки, а потом оделся. Я чувствовала себя грязной и использованной. Я плакала, и он наконец-то обнял меня, но это не помогло. Когда я вернулась домой, я решила, что должна сделать это с тобой, чтобы убедиться, что ты говоришь мне правду. Я рассталась с Тедом, а потом снова пригласила тебя к себе.»
«И ты знаешь, что произошло. Я испытала около девяти оргазмов! Это была самая потрясающая вещь, которую я только могла себе представить! И я почувствовала те узы, которые у нас были — то, что ты называешь нашей связью. Тогда я поняла, какой глупой я была. У меня был шанс задолго до этого быть с тобой. Если бы я сделала это, или если бы я сказала тебе, что делала это раньше, все было бы по-другому, я думаю. Я бы не чувствовала себя виноватой и, возможно, не вела бы себя так, как вела. Мне жаль, Стив. Мне так жаль! Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня за то, что я тебе солгала?»
«Дженнифер, я прощаю тебя. Я согласен с тобой — если бы ты заранее сказала мне, что ты не девственница, или даже просто не говорила об этом вообще, я подозреваю, ты бы не чувствовала себя такой виноватой. Я не могу сказать наверняка. Конечно, сказав мне это позже, ты бы создала именно ту проблему, которая есть сейчас. Тем не менее, то, что ты сказала мне сейчас, на самом деле пошло на пользу».
«Пользу? Как это?» — спросила она, высморкавшись в салфетку, которую
