Дженнифер. Я думаю, они проистекают из твоих страхов. Ты позволяешь им управлять собой. Я на собственном опыте понял, что происходит, когда я позволяю страху управлять собой. Я переспал с Бекки и почти разрушил все свои отношения, потому что боялся заняться любовью со Стефани! Ты обманываешь людей и скрываешь важные вещи. Ты позволила мне творить всю эту херню с девушками на втором курсе. Я думаю, это тоже происходит от страха — страха обязательств!»
«Я думаю, именно это произошло с Крис. Я думаю, что так было с Тедом. Ты переспала со мной, чтобы иметь повод порвать с Тедом, и сказала мне, что ты просто хочешь, чтобы все было случайно, хотя на самом деле ты хотела быть моей девушкой. Ты порвала со мной после того, как толкнула меня в объятия Бекки. После того, как мы снова сошлись, ты отговаривала меня от кольца обещания. Ты вытеснила Мелани из нашей жизни, потому что боялась. Ты решила не ехать в колледж в Чикаго, потому что боялась обязательств и в то же время боялась Карин! И это было беспочвенно, потому что я был уверен, что должен быть с тобой, а не с ней!»
«Я последний человек в мире, который бросает камни в кого-либо. Если в Милфорде и есть больший рукожоп, чем я, то я не знаю, кто это! Но, и это важно, даже когда я был полным говнюком, как называет меня Джойс, или ебаным идиотом, как называет меня Катт, или тупым мальчишкой, как называла меня моя сестра, или болваном, как называет меня Кара, я пытался это исправить. Не пойми меня неправильно — я много, много раз терпел неудачи и был полной задницей, но единственное, что меня всегда волновало — как стать тем, кем я хочу быть, иногда до одержимости.»
«Вопрос, который у меня к тебе, Дженнифер Линн Блок, прост: «Что ты собираешься делать теперь?».
Книга 5 - Стефани. Глава 29: Все это было ложью и обманом
Август, 1981, Милфорд, штат Огайо
«Вопрос, который у меня к тебе, Дженнифер Линн Блок, прост: «Что ты собираешься делать теперь?».
Она молчала несколько минут, что позволило мне подумать. Я позволил ей впитать все, что я сказал, пока прокручивал все это в голове. По сути, это была точно такая же ситуация, как и год назад — я не хотел решать проблему. Потребовались совместные усилия доктора Мерсер, Дженнифер, Бетани, Стефани, Джойс, Мелани и Пита, чтобы заставить меня признать это и попытаться решить проблему. Теперь я в одиночку пытался заставить Дженнифер признать то же самое и исправить ситуацию.
Здесь произошла интересная смена ролей. В течение четырех лет Дженнифер подталкивала меня к самосовершенствованию. Она делала все возможное, чтобы заставить меня думать по-другому, действовать по-другому, и ей это удавалось. Из всех моих друзей Дженнифер давила на меня сильнее всех. Джойс была последовательна, но она редко была такой прямой, как Дженнифер. С Бетани, хотя она могла быть жесткой, я всегда знал, что она будет со мной, несмотря ни на что, что снимало напряжение. Конечно, я не мог забыть о Стефани, но почти всегда ее роль заключалась в том, что она выступала в качестве советника, и именно она могла ударить меня по голове, чаще всего виртуально, но однажды по-настоящему, и заставить меня прислушаться к другим девушкам в моей жизни.
Теперь я оказался в ситуации, когда у меня было несколько дней, чтобы убедить Дженнифер обратиться за помощью. Я знал, что Мелани на моей стороне и будет так же строга с Дженнифер. Но я не думал, что этого будет достаточно. Мне нужна была еще помощь. Мне нужны были Ларри, Бетани и, больше всего, моя младшая сестра. Если мы соберемся впятером, то сможем справиться с этой задачей. Теперь я должен был ответить на свой собственный вопрос — что я действительно хотел получить?
Во-первых, она должна была признать наличие проблемы. Во-вторых, она должна была бросить пить и курить травку — не потому, что меня это волновало, что она делает эти вещи, а из-за причины, по которой она делает их. В-третьих, она должна была получить профессиональную помощь. И наконец, она должна была перестать пытаться обманывать людей. Она должна была научиться быть открытой и честной с людьми, которые ее любят.
Как-то так. Мы все любили ее. У меня не было никаких романтических чувств к ней на этот момент, но я любил ее. Я знал, что и остальные мои друзья тоже. Нам нужно было убедиться, что она это знает, и убедиться, что она знает, что мы рядом с ней. Я не знал, как это сделать, но был готов пойти почти на все. Единственная грань, которую я не мог переступить, — это принять ее в качестве девушки, по крайней мере, не в ближайшее время, а скорее всего, никогда.
Наконец, примерно через десять минут, она заговорила.
«Ты можешь мне помочь, Стив?».
«Конечно, могу! Я сижу здесь с тобой не потому, что мне тебя жалко, и не потому, что я чувствую себя виноватым. Я сижу здесь, потому что люблю тебя и хочу помочь тебе. Но это значит, что ты сама должна захотеть помочь себе. Помнишь ли ты, что говорила мне о таких вещах год назад?»
«Да, я помню. Я сказала тебе, что смогу помочь тебе, только если ты действительно захочешь измениться. И только если ты сам этого захочешь».
«Именно», — сказал я. — «Ты хочешь решить свои проблемы? Я имею в виду, действительно, в глубине души? И в твоем ответе не должно быть ни лжи, ни обмана».
Она просто уставилась на меня, ее глаза остекленели. Она по-прежнему подтягивала колени к груди и опиралась на них подбородком. Мне показалось, что ее внутренняя борьба была связана с тем, чтобы полностью открыться мне. У нее был какой-то другой секрет, или, возможно, детали тех секретов, о которых она мне рассказывала, которые она боялась раскрыть. Что-то, что, по ее мнению, было бы настолько разрушительным, что стоило бы остаться в том аду, в котором она находилась. Я не мог представить, что это может быть.
«Да», — прошептала она. — «Я хочу измениться».
«Тогда ты должна сказать мне, что ты от меня скрываешь. Есть что-то, что пугает тебя до смерти, чтобы раскрыть это».
«Я не могу!» — ныла она.
И в этот момент я понял, что это было. Я
