не понимал.
«Что говорят твои родители?»
«Они не знают ни о выпивке, ни о травке, и я ем достаточно за ужином, чтобы они были довольны. По большей части я выгляжу не так плохо, как, наверное, вчера».
Мне пришлось сказать ей, что я звонил доктору Мерсер и что я звонил ее маме.
«Я очень волнуюсь за тебя. Вчера вечером, когда я нашел водку, я позвонил доктору Мерсер, чтобы поговорить с ней. Очевидно, я подумал, что ты злоупотребляешь алкоголем и нуждаешься в медицинской помощи. Она рассказала мне кучу всего, а также сказала, чтобы я отвез тебя в больницу, если буду беспокоиться. Мне нужно спросить тебя кое о чем, и ты должна быть со мной предельно честна».
«Нет, я не хочу убивать себя. Не так, как Мелани».
Я знал, что должен был сказать на это. Мой обычный ответ мог просто заставить ее немного улыбнуться.
«Черт возьми, Дженнифер!» — усмехнулся я.
Она улыбнулась, хотя это была слабая улыбка, «Я все еще знаю, о чем ты думаешь!».
Это заставило меня задуматься о связи. Но это был вопрос для другого дня, и даже если она все еще была, этого было недостаточно, чтобы преодолеть все наши проблемы.
«Хорошо. Мне нужно сказать тебе кое-что, что, вероятно, расстроит тебя. После разговора с доктором Мерсер я позвонил твоей маме. Она нашла твою водку, но не нашла никаких наркотиков».
«Что?! Почему?!» — ныла она.
«Потому что тебе нужна помощь! А твоя мама сказала, что ты отказалась. Честно говоря, я думаю, что они должны были заставить тебя пойти. Я знаю, что тебе восемнадцать, но тебе нужна серьезная помощь, Джен».
«Ты продолжаешь так говорить. Я знаю это! Я обещала!»
«Да, ты обещала. Но ты вернешься в Сиэтл через несколько дней, а потом ты должна поехать в Стэнфорд. Я волнуюсь за тебя. Очень беспокоюсь».
«Если ты будешь моим другом, я сделаю это. Я обещаю!»
«Буду. Я говорил тебе об этом пару недель назад. Мы оба совершили много ошибок. Мы оба ответственны за этот беспорядок. И я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе. Но, как и Мелани, ты должна помочь себе сама, прежде чем кто-то другой сможет это сделать. Мы все обещали быть ее другом, и мы все поддерживали ее».
«Да, но это было твое обещание выебать ей мозги на выпускном, что действительно помогло!»
«Дженнифер, если это то, что нужно, чтобы ты обратилась за помощью, я сделаю это», — вздохнул я.
«Господи, Стив! Неужели секс со мной — это какое-то наказание? Ты говоришь так, будто тебе только что вынесли смертный приговор!»
«Прости. Ты права. Я не должен был так отвечать. Давай пока отложим это, поговорим об этом позже; сначала о делах. Давай примем душ, а потом позавтракаем. И я прослежу, чтобы ты съела достаточно, и мне не нужны никакие твои отговорки. Ты слышишь меня, Дженнифер?»
«Да», — вздохнула она.
Мы встали с кровати, я взял халат и полотенца, и мы пошли через холл в ванную. Мне не очень хотелось ставить себя в такую ситуацию, но, учитывая, как она была расстроена, я не думал, что она согласится, чтобы я оставил ее. Это было очень похоже на ситуацию сразу после того, как я вернулся домой из Швеции. Я закрыл и запер за нами дверь ванной, а затем включил воду и отрегулировал температуру. Дженнифер сняла ночную рубашку и вошла в душ.
«Черт, Дженнифер! Ты ОЧЕНЬ сильно похудела», — сказал я, потрясенный тем, что могу видеть ее ребра.
«Я знаю», — сказала она, кивнув, когда начала мыться.
Я вспомнил, во что она была одета, когда сошла с самолета. Она всегда носила одежду, которая подчеркивала ее фигуру, но на ней была мешковатая рубашка, которая скрывала тот факт, что она была такой худой. Дженнифер всегда была скорее мягкой, чем подтянутой, но сейчас она была просто худой. Она закончила мыть волосы и тело и выключила воду. Я протянул ей полотенце, которым она вытерлась, а затем помог ей облачиться в халат.
Она вышла из ванны и села на закрытый унитаз, чтобы подождать меня. Я повернулся к ней спиной, снял шорты и футболку и залез в душ. Я поставил воду настолько горячую, насколько мог терпеть, и быстро помылся. Я выключил воду, высушился и надел халат, используя занавеску для душа, чтобы скрыть свое тело от Дженнифер, потому что я не знал, как это повлияет на нее.
«Я видела тебя голым», — хихикнула она. — «Почему ты прячешься?»
«Потому что я люблю тебя и потому что ты мне небезразлична».
Она не ответила и мы вернулись в комнату, чтобы одеться. Я натянул нижнее белье, прежде чем снять халат, но Дженнифер просто сбросила халат, чтобы одеться. Мы спустились вниз и миссис Спенсер спросила о завтраке. Я сказал ей, что Дженнифер хочет бекон, яйца, вафли, тосты и апельсиновый сок, не дожидаясь ответа Дженнифер. Миссис Спенсер быстро занялась приготовлением и, когда через двадцать минут все было готово, я проследил, чтобы Дженнифер съела все, что ей подали.
«Вы двое будете в порядке, пока мы с Мелани будем в церкви?» — спросила миссис Спенсер.
«Да, без проблем. А где ваш муж?»
«Играет в гольф, как он делает большинство воскресений. Это его религия!» — сказала она с легким смешком.
Я действительно никогда не видел мистера Спенсера в церкви.
«Я помню, когда мы жили недалеко от Палм-Спрингс, когда я учился в первом классе, мы жили прямо рядом с полем для гольфа Bermuda Dunes. Там всегда было много людей, играющих в гольф по воскресеньям, когда мы ходили в церковь».
«Его группа играет каждое воскресенье летом уже около десяти лет».
«Я научился играть, но я не очень хорош и делаю это нечасто. Называть то, что я делаю на поле, «гольфом» — это оскорбление для Арнольда Палмера! И я реально видел, как он играл в Bob Hope Desert Classic».
Миссис Спенсер рассмеялась и сказала мне, что, по ее мнению, ее муж будет рад пригласить меня на игру, но я ответил, что мне это не очень интересно. Папа Бетани предложил мне то же самое, но я вежливо отказался. Кроме плавания и катания на коньках, я мало занимался спортом. В начальной школе я играл в бейсбол в Малой лиге, и хотя время от времени у меня были отличные игры, я никогда не был даже средним игроком. Тогда я решил
