крутить браслет в руках, изучая его.
— Что это?
— Это императорский браслет. Такие носили императрицы и наследницы. Давай помогу надеть.
Он продел в малые кольца средний и безымянный пальцы, а большое кольцо закрепил на запястье. Катя любовалась браслетом на своей руке.
— Красивый. А по какому поводу?
— Ты вчера вечером загрустила, вот и решил тебя чем- нибудь порадовать. Надеюсь, получилось.
— Я не грустила, просто задумалась. Ты добрый, но то, что ты рассказал, больше подходит для злых людей. Вот и пыталась разобраться.
Неподалёку от них, один волк гонялся за каким-то мелким зверьком. Волк был быстрее, но зверёк постоянно прыгал из стороны в сторону, не давая поймать себя.
— Мир не делится на добро и зло. Я делал то, что было необходимо.
— Я этого не понимаю. Добрые люди помогают другим, а злые вредят, — ответила Катя.
— Вот смотри. — Последний указал на борьбу животных неподалёку. — Видишь этих зверей. Если победит волк, его потомство сегодня будет спать сытым. Но крыса погибнет. Если крыса сбежит, потомство волка будет голодать. Так устроен мир. Когда ты делаешь добро одному, ты неизбежно вредишь кому — то другому.
— Ясно. Может когда — нибудь мы это изменим?
Последний посмотрел в Катины глаза. В них действительно читалось желание что — то изменить. Как — то улучшить этот мир. «Бедный, наивный ребёнок,» — думал Последний.
— Думаю, надо возвращаться. Твои родители, наверное, уже нервничают.
— Хорошо, давай возвращаться. Но… можно поехать на тебе?
—Запрыгивай, — со смехом ответил Последний.
Катя быстро залезла на Последнего, и они вместе отправились обратно.
— Помирились? — спросила Надежда
— Ага. Всё хорошо, — с улыбкой ответила Катя.
Закончив с обедом, караван продолжил свой путь. Под разговоры на разные темы они шли без происшествий. Может это Последний разгонял своим присутствием всех хищников, может действительно нашли хороший маршрут или же им просто несказанно повезло. В любом случае как стемнело, они добрались до места привала. Разбив лагерь, все уселись вокруг костра. Катя, спросив разрешения, села на хвост Последнего. Чтобы ей было удобнее, Последний снял свой плащ и, свернув его, положил под Катю. Чтобы скоротать время, пока готовится ужин, Седой спросил у Последнего:
— Ты говорил, что лежал в госпитале. Можешь рассказать, что случилось?
— Могу, почему нет. После одного боя я потерял руку и глаз. В госпитале мне их заменили на протезы.
Услышав это, Катя, сначала незаметно, а потом более настойчиво, начала тыкать пальцем в руку Последнего.
— Катя, — одёрнула её Надежда, — веди себя прилично. Извините её, порой она слишком любопытная.
— Ничего страшного. Любопытство не преступление, если не переступать рамки.
— Прямо, как настоящая, — сказала Катя, — или это не та рука?
— Ты угадала, мне заменили эту руку, — с улыбкой ответил Последний. — но, когда я получил хвост, я отрастил себе и новую руку.
— А как ты потерял руку? — спросил Саша.
— Саша, — прервал его Дмитрий, — не следует задавать такие вопросы.
— Всё в порядке. Я, честно говоря, не помню точно, как это случилось, — ответил Последний. — мой полк попал тогда в окружение. Адъютант смогла вывести из кольца десяток бойцов, а остальные окопались. Нас три месяца пытались выкурить всем подряд. Химическое, биологическое оружие, артиллерия, огнемёты, в общем всё что могли, кинули на нас. Через три месяца, когда к нам прорвались, поисковая команда нашла меня одного уже без руки и глаза.
Последний сидел, уставившись на огонь. В его черных глазах отражалось пламя.
— И сколько вас было? — спросила Надежда.
— 1500 человек. Кроме тех, кого увела адъютант, никто не выжил.
Последний сидел мрачный и продолжал смотреть на огонь, не мигая. Через пару минут он продолжил.
— Давайте уже на боковую, думаю завтра мы уже увидим город. Верно, Павел?
— А, что, — Павел встрепенулся. Он похоже успел уже задремать. — Да, на закате мы увидим город. Мы переночуем в степи, к обеду уже будем в городе.
После этой радостной новости все начали укладываться. На этот раз Катя свернулась на хвосте Последнего, и почти сразу засопела.
Последний наблюдал за тем, как лагерь готовился ко сну. Павел уснул, как только добрался до своего волка, Седой раздавал последние указания постовым перед отбоем. Катя уснула на хвосте Последнего, чем вызвала множество любопытных взглядов. У Последнего не было необходимости в ежедневном сне, так что он решил упорядочить недавние события в своей памяти. Его терзала тревожная мысль, что он где — то допустил ошибку, ошибку, которая могла перерасти в катастрофу. Он что — то не заметил, маленькая деталь, мелочь, которая могла дать необходимые ответы. Его тревожил один наёмник из каравана. Он говорит, что уже давно ходит в наёмниках, и его боевые навыки это подтверждают. Но то, как он разговаривает, словно это его первый поход. Дерзкий, отсутствие субординации, обычно эти качества у бывалых наёмников атрофируются довольно быстро. — неожиданно разум Последнего пронзила мысль. — «Ну конечно. Из него наёмник как из меня танцовщица. Надеюсь, это просто вор, который по приходу в город свистнет что — нибудь по мелочи и смоется. Но, вероятнее всего, нас ждёт засада. Если поднять тревогу сейчас мне никто не поверит, придётся подождать, когда он сделает свой ход. Вопрос в том, кто ещё замешан?» — Последний окинул взглядом лагерь. — «Дмитрий и Надежда? Мало вероятно, слишком плохо вооружены. Седой? Павел говорил, что он уже давно работает на Демидовых, да и добыча с этого каравана мелковата, чтобы уйти на пенсию. Павел? Верный до слепоты, он скорее сам сдохнет, чем предаст своих. Проклятье, слишком много вопросов. Лучшим вариантом будет держаться рядом с Катей».
Над горизонтом разгорался новый день. Пока Последний смотрел на восход солнца, к нему подсел один из сторожевых псов и осторожно сжал челюсти на его локте. Он был ещё щенком, но уже успевший заработать несколько шрамов на своей шкуре. У него была полностью чёрная шесть, только на морде были белые фрагменты. При должной фантазии они складывались в рисунок черепа. Он сидел и смотрел на Последнего своими чёрными глазами, не мигая и широко улыбаясь, высунув язык.
— Хочешь поиграть с утра пораньше?
В ответ пёс одобрительно заурчал.
— Ну хорошо, — улыбаясь, сказал Последний. Он
