ты её боялась.
— Я не боялась. Я… осторожно существовала рядом.
— Это и есть страх, — вставила Нина.
Я хотела возразить, но в этот момент телефон на столе завибрировал. Мой. Незнакомый номер. Мы все почему-то уставились на экран как на мину.
— Только не говорите, что это опять он, — сказала Нина.
— С незнакомого номера? — мрачно ответила Вика. — Очень мужское развитие сюжета.
У меня внутри всё напряглось. Но звонок я всё-таки приняла.
— Да?
Мужской голос в трубке был незнакомый. Глубокий. Спокойный. Немного хрипловатый.
— Добрый вечер. Алина Сергеевна?
— Да.
— Вас беспокоят из ветеринарной клиники «Белый хвост». У нас тут… маленькая проблема.
Я моргнула.
— Какая ещё проблема?
— Ваш пёс. Кажется, он укусил администратора. И, возможно, съел чей-то шарф.
Я медленно повернулась к Гусю. Гусь лежал на полу, сложив морду на лапы, и выглядел как воплощение непорочности. Только вот шарфа на нём действительно не было. Потому что он был на нём утром.
— Простите, — сказала я. — Мой пёс сейчас дома.
На том конце повисла пауза. Потом мужчина уточнил:
— Рыжий. Огромный. С белым пятном на груди. Кличка Гусь. Мы определили по чипу.
Я очень медленно перевела взгляд на своего пса. Пёс тоже поднял голову. И вдруг стало очевидно: дома лежит не Гусь.
Дома лежит соседский пёс Рэм.
Тоже рыжий.
Тоже огромный.
Тоже периодически похожий на уголовника.
А мой, значит, каким-то образом сменил личность и сбежал.
— Господи, — выдохнула я. — Это не мой. То есть мой, но… не здесь. То есть здесь не он.
Нина уже сползала под стол от смеха.
— Алина, — прохрипела она, — тебя бросил мужик, а ты ещё и собаку перепутала. Это новый уровень стресса.
— Очень смешно.
В трубке мужчина сдержанно кашлянул.
— Так вы приедете?
Я закрыла глаза. Потёрла лоб.
— Да. Конечно. Через двадцать минут.
— Будем ждать.
Он отключился. На кухне стояла тишина. Потом Тамара Сергеевна величественно произнесла:
— Что ж. Жизнь решила, что вам недостаточно одной драмы.
— Мам, — с восторгом сказал Егор. — Это значит, мы едем спасать Гуся?
— Это значит, — ответила я, хватая куртку, — что мужчины в моей жизни окончательно сошли с ума. Все. Даже собака.
Глава 6
Глава 6
Глава 6
Если бы мне утром кто-то сказал, что к вечеру я буду нестись через полгорода в ветеринарную клинику спасать пса, который, вероятно, укусил администратора и съел чью-то верхнюю одежду, я бы ответила:
— Не исключено. У меня сегодня вообще день неожиданных мужских поступков.
Но даже на этом фоне Гусь умудрился выделиться.
Мы ехали в машине в таком составе:
я за рулём — женщина, которую за сутки бросили, морально вывернули и теперь ещё, видимо, проверяли на прочность зоологическим способом;
рядом Нина — живая сирена женского комментария;
сзади Вика, Егор и чужой пёс Рэм, которого мы по ошибке накормили, обогрели и чуть не приняли в семью.
Рэм, кстати, не возражал. Лежал себе на заднем сиденье, вздыхал и смотрел в окно так, будто давно понял: у людей не всё дома, но кормят хорошо, грех жаловаться.
— Я всё ещё не могу поверить, — сказала Вика, — что мы перепутали собаку.
— Я могу, — отозвалась Нина. — После вчерашнего ты могла перепутать даже мужа. Вопрос только в том, был бы результат хуже.
— Не был бы, — буркнула я.
— Вот именно.
Снег за лобовым стеклом летел косо, нервно, как сплетни на семейном застолье. Фонари размазывались по мокрому асфальту золотыми длинными полосами, машины ползли тяжело, нехотя, и город весь был похож на усталого человека, который просто очень хочет домой. А я вот не хотела. Потому что дома меня ждала бы тишина. А в тишине обязательно начинают орать мысли.
Клиника «Белый хвост» находилась в новом здании на углу оживлённой улицы — с подсвеченной вывеской, стеклянными дверями и фасадом, который явно должен был внушать владельцам животных доверие и готовность расстаться с половиной зарплаты.
— Прилично, — заметила Нина, когда мы припарковались. — Если Гусь там что-то разбил, вам теперь почку продавать.
— Спасибо, подруга. Твоё умение поддержать в тяжёлую минуту поистине уникально.
— Я не поддерживаю. Я информирую.
Мы вошли внутрь. Тёплый воздух пах лекарствами, влажной шерстью и чем-то стерильно-успокаивающим — как будто здесь всем обещали, что будет больно, но по возможности аккуратно. За стойкой администратора сидела девушка с безупречной укладкой и пластырем на пальце.
Вот, значит, жертва.
Увидев нас, она подняла голову.
Сначала на меня.
Потом на детей.
Потом на Рэма.
И медленно сказала:
— Это не он.
— Да, — вздохнула я. — Мы уже поняли.
— А это кто?
— Наш позор.
Нина закашлялась от смеха.
Девушка посмотрела на меня ещё секунду, а потом неожиданно улыбнулась.
— Пройдите, пожалуйста. Ваш… настоящий… в процедурной. С ним разговаривает доктор.
— С ним разговаривает доктор? — переспросила я. — А что, обычные методы уже не работают?
— Он никого к себе не подпускает.
— О, — сказала Нина. — Ну хоть в чём-то последователен.
Я сдала пальто, поймала Егора за капюшон, потому что он уже собирался нестись искать Гуся самостоятельно, и пошла вслед за девушкой по светлому коридору.
Пол в клинике блестел. Стены были бледно-серые, с милыми картинками котов и собак, будто кто-то очень старался смягчить тот факт, что внутри вообще-то страх, уколы и чужая слюна.
Именно у двери процедурной я впервые услышала мужской голос. Спокойный. Низкий.
С той редкой интонацией уверенного терпения, от которой даже самые нервные существа иногда перестают кусаться.
— Ну всё. Всё, герой. Не позорься. Ты же взрослый пёс.
Я замерла. Почему-то от одного этого голоса у меня по спине прошёл странный холодок.
И не неприятный. Просто… слишком живой.
Девушка открыла дверь. И я увидела сначала Гуся. Мой рыжий катастрофический мужчина сидел на металлическом столе, обиженный, огромный и очень театральный. На морде у него было выражение такого нравственного надрыва, словно это его предали, ранили и вынудили кусать персонал.
А потом я увидела врача.
Высокий.
Широкоплечий.
В тёмно-зелёной медицинской форме.
Рукава закатаны до локтей.
Волосы чуть вьются у висков.
Профиль резкий, упрямый, красивый до раздражения.
Он стоял к нам вполоборота и одной рукой держал Гуся за ошейник, а второй
