ты так любишь здесь проводить время.
Моя грудь наполняется гордостью от её слов.
Я сгибаю палец, жестом приглашая её следовать за мной к задней стене. Моя рука сжимает серебряную ручку, и я частично отодвигаю одну из больших стеклянных дверей. Я выхожу на террасу и жестом приглашаю её следовать за мной, и когда она это делает…
— Мауро… — Её глаза сияют, когда она смотрит на горы, освещённые только луной и звёздами, простирающиеся насколько хватает глаз. Тёмные и внушительные, но красивые и приветливые. Картина, достойная кисти. — Это захватывает дух, — тихо говорит она, теряясь в этом виде, обхватывая себя руками.
Она замёрзла.
И это меня беспокоит, поэтому я возвращаюсь к двери и жду, пока она последует за мной. Она бросает последний взгляд, затем поворачивается ко мне и заходит обратно.
Я пересекаю комнату, подхожу к камину, складываю поленья друг на друга, затем приседаю и зажигаю спичку, поджигая всё. Посмотрев через плечо, я вижу, как она садится на край дивана, ставя сумку на пол.
Она сбрасывает туфли, позволяя им упасть на пол, и поджимает ноги под бёдра. Моя куртка собирается вокруг неё, как одеяло, удерживая тепло.
Слава богу.
Я сажусь в своё любимое кресло, мои пальцы проводят по потёртым кожаным подлокотникам от многолетнего использования. Мы оба смотрим на огонь, никто не знает, что сказать или сделать. Поэтому, когда проходит несколько минут, я наклоняюсь вперёд, опираясь локтями на колени, и приподнимаю бровь в безмолвном жесте, давая ей понять, что слово за ней.
Она переводит внимание на свои сжатые руки на коленях, её щёки заливает мягкий розовый оттенок.
— Ну, видишь ли… — Она оглядывает комнату, натягивая верх куртки.
Пожалуйста, ради всего святого, не снимай мою куртку.
Я закусываю внутреннюю сторону щеки, наблюдая, как она глубоко вдыхает.
— У тебя есть что-нибудь выпить? — Она тихо смеётся. — Думаю, мне понадобится немного жидкой смелости для этого разговора.
Кивнув, я встаю и подхожу к бочке с виски в углу, открывая её боковую часть. Достаю бутылку своего любимого виски и два бокала, быстро разливая немного жидкости в каждый.
Когда я протягиваю один ей, наши пальцы соприкасаются, наши взгляды ненадолго встречаются, прежде чем она принимает бокал и отводит глаза.
Я сажусь в своё кресло и делаю большой глоток янтарной жидкости, выпивая половину и ставя остаток на бедро. Я сосредотачиваю внимание на ней и наблюдаю, как она колеблется, прежде чем поднести хрусталь к губам и быстро отпить глоток. Я не могу сдержать ухмылку, когда она кашляет от жжения, скользящего по горлу. Она похлопывает себя по груди, сморщив лицо от отвращения.
Это чертовски мило.
— Зачем ты пьёшь то, что на вкус как яд? — сипит она, её глаза непроизвольно слезятся.
Мои губы изгибаются в дразнящей усмешке, заставляя её засмеяться, когда она ставит бокал на кофейный столик из красного дерева перед собой.
Тыльной стороной ладони она вытирает кожу там, где по подбородку стекает капелька виски, и я ловлю себя на мысли, что хочу попробовать эту единственную каплю.
Её взгляд медленно поднимается к моему.
В её глазах проносится так много мыслей.
Переживания. Вопросы. Страхи.
Слишком много хаоса для одного человека.
Я тянусь за своим напитком и делаю глоток, давая ей время сказать всё, что ей нужно высказать.
— Мне нужно выйти замуж.
Я выплёвываю виски, её признание застаёт меня врасплох.
Ни за что на свете я не догадался бы, что именно эти слова я услышу из её мягких губ.
— Я знаю, — говорит она, убирая волосы за ухо. — Это довольно шокирует. Меня это тоже удивило. — Она смеётся, но это звучит грустно, словно это то, что поглощало её целиком слишком долго. Она поднимает руки в воздух в отчаянии, затем быстро опускает их. — Я в долгах. В больших долгах. Больше, чем я могла бы легко покрыть сама.
Я выпрямляюсь, готовый напечатать ей: «Назови сумму», и я дам её, сколько бы ни понадобилось, но она останавливает меня, подняв руку.
— Я не возьму деньги у тебя. Или у кого-то из твоей семьи. — Она вздыхает, наклоняясь вперёд. — Просто всё… вышло из-под контроля с учебными кредитами и… другими вещами. — Она колеблется, прежде чем сказать: — Я закончила учёбу в прошлом месяце, перед рождественскими каникулами. Наконец получила магистратуру, чтобы работать специалистом по образованию глухих в правильной школе. — Она вздыхает. — Худшее время для поиска работы учителем. Я пыталась. Поверь мне. Каждый божий день.
И тут я замечаю это: тени под её глазами и истощение, застывшее на её лице.
— Поэтому несколько месяцев назад я устроилась в «Тёмные желания» официанткой. — Она пожимает плечами. — Я слышала, что чаевые хорошие. Оказалось, что так и есть. Но они достаются ценой — мужчинами, которые не понимают слова «нет». — Мои пальцы сжимаются в кулаки на бёдрах, когда я мысленно отмечаю найти каждого мужчину в клубе, который прикасался к ней. — У меня никогда не было намерений… — Её щёки становятся ярко-красными. — Танцевать стриптиз. Но я отчаялась. И когда подруга по работе предложила попробовать, ну, я не знаю. Думаю, я клюнула на наживку, и в следующее мгновение я уже была на той сцене, проживая свой кошмар. — Она смотрит на огонь. — Но мне не пришлось бы делать ничего из этого, если бы я просто могла найти кого-нибудь, за кого выйти замуж. — Её слова звучат отстранённо, словно она сейчас формулирует план у себя в голове.
Я прочищаю горло, привлекая её внимание.
«Почему?»
— Эмм. — Она тревожно закусывает нижнюю губу, её большой палец вдавливается в ладонь, пока не появляются бледные полумесяцы. Что происходит у неё в голове? — Я узнала около месяца назад, что у моей мамы, оказывается, было завещание, когда она умерла. Его только… недавно нашли. — Она колеблется. — И она оставила… — Она делает паузу, затем выдыхает. — Деньги. Для меня. С условием.
«Дай угадаю…»
— Мне нужно выйти замуж, чтобы получить наследство, — тихо говорит она. — Просто временно. Если точно — на шестьдесят дней. — Она откидывается на подушку, уставившись взглядом в пол. — Это странно, я знаю, и я не хочу, чтобы это звучало так, будто деньги — единственное, что имеет значение в жизни, потому что я знаю, что это не так, но… —
