внезапно…
Звук падающей на пол тяжести возвращает меня в настоящее. И когда я отмахиваюсь от воспоминания, глаза Мауро находят мои, его взгляд впивается в меня, бросая румянец на всё моё тело.
С трудом сглотнув, я делаю шаг вперёд и смотрю, как он подходит к канатам, его пальцы обхватывают верёвки почти соблазнительно, даже не намереваясь.
Остановившись в нескольких футах, я смотрю в его тёмные глаза. Несколько прядей его волос скользят по его глазу.
Я нервно улыбаюсь и говорю: — Привет.
Одна сторона его губ приподнимается в лёгкой усмешке.
И для Мауро это всё равно что широкая улыбка.
Я не могу остановить свой взгляд от того, чтобы не скользнуть по его телу, его близость вызывает ощущение…
Он прочищает горло, и я быстро поднимаю взгляд, замечая на его лице веселье.
— Извини, я просто… — Я машу рукой, затем щипаю переносицу. — Последние двадцать четыре часа были долгими.
Он кивает с пониманием и раздвигает канаты, указывая, чтобы я поднималась.
Я колеблюсь, затем хватаюсь за верхний канат и пролезаю между ними, маневрируя на платформу. Выпрямившись, снимаю куртку и вешаю её на один из угловых столбов, оставаясь в чёрных леггинсах и сером облегающем длинном топике с открытым животом. Я разворачиваюсь и вижу, как Мауро разглядывает мою одежду, его глаза темнеют, затем он качает головой и отводит взгляд.
Я вдруг опускаю взгляд вниз, чувствуя неуверенность, и дёргаю край своего топа.
— Спасибо за новую одежду. Не нужно было. Но я тебе верну.
Он качает головой и показывает жестами: «Нет».
Я делаю паузу, когда вижу его жесты. Он делал так несколько раз прошлой ночью, но насколько я знаю, он не умеет языком жестов… Или умеет?
— Нет?
Он кивает один раз.
Я выдыхаю: — Послушай, я знаю, что у меня проблемы с деньгами, но я всё ещё могу позволить себе вернуть тебе деньги за эту одежду.
Он достаёт из кармана телефон, печатает и поворачивает экран ко мне: «Ты не будешь мне возвращать. Конец истории. И мне действительно пришлось это сделать, потому что я не планировал отправлять тебя домой в том же наряде, что и прошлой ночью».
Румянец разливается по моим щекам, когда я смотрю на пол.
— Что ж… — Чёрт, тут он меня подловил. Я колеблюсь, затем говорю: — Тогда спасибо. — Я обхватываю себя руками за живот, внезапно поражённая смущением, сожалением и чистым унижением. Почему, ну почему именно он должен был найти меня на той сцене? Я прочищаю горло. — В твоей записке было сказано, что ты хочешь поговорить. — Я смотрю на него. — О чём ты хотел поговорить?
Он наклоняет голову набок, словно изучая меня, затем двумя пальцами жестом подзывает меня в центр. Я делаю несколько шагов, оставляя фут расстояния между нами, и его запах — тот соблазнительный, успокаивающий аромат — окутывает меня, разливая тепло по всему телу.
Он делает полшага ко мне, сокращая расстояние между нами, и с нежностью, которую я никогда раньше не чувствовала, обводит пальцами мои запястья и опускает мои руки по бокам.
Моё сердце бешено колотится под рёбрами, когда его глубокие карие глаза встречаются с моими, его голова наклоняется вперёд. Его тёплое дыхание омывает мою кожу, когда он прижимает мягкий поцелуй в место прямо под мочкой уха, затем выпрямляется.
Что… Что это было?
Я неподвижна, как статуя, пока он опускается на мат, ложась на спину. Он делает мне приглашающий жест указательным пальцем, затем похлопывает по своему животу.
Мои глаза расширяются, моя челюсть отвисает, когда я осознаю смысл его жестов.
— Я… — Я оглядываюсь на мужчин, занимающих это пространство. — Я не могу… — Я качаю головой. — Я не могу заниматься сексом на людях, — шёпотом, с нажимом говорю я, скрещивая руки на груди.
Как он смеет? Он думает, что из-за того, что я чуть не сделала прошлой ночью, я сделаю нечто подобное?
Мои брови хмурятся, я сужаю на него взгляд.
Тёмные глаза Мауро расширяются, его губы приоткрываются, затем внезапно из него вырывается хриплый кашляющий звук. Он садится, трёт челюсть, и на его лице появляется одна из самых широких улыбок, которые я когда-либо видела. Он тянется за своим телефоном и показывает мне экран: «Не планировал сегодня устраивать мужчинам шоу. Просто хотел научить тебя некоторым приёмам самообороны».
— Оооо. — Постепенно мои руки опускаются, щёки горят от унижения.
Молодец, Алина.
Он качает головой, улыбка всё ещё не сходит с его лица, он снова ложится и снова похлопывает по своему животу.
Я оглядываю комнату. Каждый мужчина здесь сосредоточен на своей собственной задаче, слишком занят, чтобы бросить на нас второй взгляд.
Встав рядом с ним, я делаю глубокий вдох и переношу правую ногу через него, оставляя левую с другой стороны.
— И теперь…
Он проводит рукой по своему животу и ждёт.
— Ты хочешь, чтобы я… села на тебя сверху?
Он кивает.
Боже, как бы я хотела, чтобы на нём была рубашка. Которая закрывала бы каждый рельефный мускул на его теле.
Опускаясь, я останавливаюсь, когда мои колени касаются пола, мои ягодицы в дюймах от его тела, не касаясь его напрямую.
— Хорошо, и что теперь?
Его пальцы сжимаются на моих бёдрах, он притягивает меня вниз, пока я не сажусь полностью, используя его стальной пресс как моё личное кресло.
Моё горло пересыхает. Я кладу руки на свои бёдра, удерживаясь, и молюсь, чтобы он не почувствовал пульсацию, охватившую сейчас мою промежность.
Он приподнимается, обхватывает пальцами мои запястья и тянет меня вперёд, и я с готовностью иду за ним. С лёгкостью он располагает мои руки так, что они обхватывают его запястья, так что я контролирую ситуацию, прижимая его к полу.
Я смотрю на наши позиции и внезапно понимаю, что он делает.
— Так я плохой парень в этой ситуации.
Он кивает.
— И теперь ты научишь меня, как выбраться из этого?
Он снова кивает.
— Но как…
В вихре быстрых движений он сгибает колени, подтягивая ступни ближе к бёдрам, затем внезапно поднимает бёдра в воздух, отправляя меня вперёд. Я удерживаю равновесие, мои ладони плашмя падают на пол, лицо Мауро всего в нескольких дюймах от моей… О боже.
Он сжимает рукой мой левый бицепс, притягивая меня вперёд, в то время как его правая нога обвивается вокруг моей левой, его бёдра снова поднимают меня в воздух,
