но на этот раз я взвизгиваю, когда он перекатывает меня на спину и оказывается сверху.
Я задыхаюсь, когда он смотрит на меня сверху вниз.
— Это было… — Я пытаюсь подобрать правильное слово. Потрясающе? Волнующе? Возбуждающе? Я решаю сыграть безопасно со словом: — Весело.
Он приподнимает бровь на мой выбор слова, и мы оба смеёмся.
— Теперь моя очередь?
Он маневрирует, пока не оказывается сверху, сидя на мне, разница в размерах между нами довольно заметна, но вместо того, чтобы наклониться вперёд и схватить меня за предплечья, он замирает, глядя на меня сверху вниз.
Мой пульс бешено бьётся.
— Эмм… Я сделала что-то не так?
Он качает головой, тянется за телефоном и быстро печатает на нём. Он делает паузу, затем поворачивает его ко мне.
«Я хочу помочь тебе с твоей проблемой».
Я качаю головой: — Я ценю это, правда, ценю. Но, как я уже сказала, я не принимаю от тебя деньги. Я не могу.
Он качает головой.
Мои брови хмурятся: — А как тогда?
Он бросает телефон в сторону и наклоняется вперёд, пока его губы не касаются моего уха. Дрожь пробегает по моему телу от кончиков пальцев до кончиков пальцев на ногах.
Он глубоко дышит, вдыхая, когда его нос касается места под моим ухом. Мои глаза закрываются, пальцы сворачиваются на полу, желая за что-то ухватиться.
— Выйдешь… за меня?
Его голос. Хриплый. Глубокий. Сильный. Он накатывает на меня, втягивая, как приливная волна. Я не слышала его так долго, что это на мгновение переносит меня в прошлое.
Мои глаза открываются, он смотрит на меня сверху вниз, моё сердце колотится под рёбрами.
Он ждёт ответа.
Мои губы приоткрываются, но как раз когда я собираюсь ответить, кто-то прочищает горло рядом с нами.
— Эмм, сэр? — Мы оба смотрим и видим одного из охранников, стоящего у края ринга. Он тычет большим пальцем через плечо. — Мне уйти? Или…
Мауро вздыхает и качает головой, затем осторожно убирает себя с меня. Он протягивает мне руку, подтягивая меня, пока я не оказываюсь прямо напротив его груди. Его пальцы тянутся, убирая несколько выбившихся прядей моих волос и заправляя их мне за ухо. Затем он разворачивается и выпрыгивает из ринга, оставляя меня в полном шоке.
«Выйдешь… за меня?»
Эти слова эхом разносятся по моему черепу.
Как приятная мелодия, которую я никогда не захочу забывать.
И всё, о чём я могу думать… Да.
Глава 6
Мауро
Белое облачко дыхания образуется перед моими губами, когда я выдыхаю, проверяя предел прочности перил, опираясь на них и впитывая вид заснеженных гор вдалеке, освещённых только полной луной. Через несколько минут пронизывающий холод просачивается сквозь ткань моей куртки, но я не замечаю его жгучего укуса ни снега, покрывающего мои волосы.
Мои плечи опускаются, я низко свешиваю голову, пальцы крепко сжимаются вокруг холодного металла. Я спросил Алину, выйдет ли она за меня замуж, так же небрежно, как если бы спросил о погоде.
Какого чёрта я думал?
Я испускаю вздох, когда знакомая боль — глубокая и жгучая — отдаётся в горле от того, что произнёс эти слова.
Слова, которые я никогда не думал произнести в этой жизни.
«Выйдешь… за меня?»
И чего я, честно говоря, ожидал от неё услышать?
Её ледяное молчание и чистый ужас в глазах — всё, что мне нужно было увидеть, без единого сказанного ею слова.
Это уж точно.
Разочарованный, я разворачиваюсь, иду к стеклянной двери и вижу своё собственное отражение. Инстинктивно я подношу руку и провожу пальцем по шраму, который тянется через мою шею. Самому заметному среди множества шрамов, усеивающих моё тело.
Я смотрю на свой растрёпанный вид: волосы, наполовину собранные резинкой, в то время как остальные дико развеваются на ветру; одежда — рубашка на пуговицах, скрытая бомбером, джинсы, видавшие лучшие дни, и рабочие ботинки, нуждающиеся в покрытии воском, носимые ради практичности, а не стиля.
Моя ладонь скользит по моей дикой бороде, которой определённо не помешала бы хорошая стрижка. На моих костяшках видна запёкшаяся кровь. Кровь, которая принадлежит не мне, а последней жертве моего гнева.
Отвратительный монстр. Вот кто я такой.
Я качаю головой, когда тянусь к ручке и с силой, превышающей необходимую, открываю раздвижную дверь.
Алина не должна быть с кем-то вроде меня.
Она слишком красива.
Слишком невинна.
Слишком всё, чем я не являюсь.
Но мысль о том, что какой-то другой мужчина будет притворяться её мужем, будет рядом, прикасаться к ней или даже просто смотреть на неё, заставляет мои пальцы сжиматься в тугой кулак, а грудь неприятно сдавливает.
Помассировав рукой грудь, я захожу внутрь, топаю ботинками по коврику и бросаю куртку на спинку ближайшего стула. Запах моего ужина в духовке окутывает меня, на мгновение отвлекая от мыслей, когда я направляюсь к камину, где начинаю складывать поленья.
Тихая ночь у камина с полным животом мяса и бокалом виски в руке — именно то, что мне сейчас нужно.
Как раз когда камин разгорается, излучая тепло в комнату, раздаётся звонок в дверь. Я бросаю последнее полено в пламя, чтобы оно разгорелось как следует, и направляюсь к входной двери, не удосуживаясь проверить запись с камеры на телефоне. Вероятно, это один из моих братьев явился нарушить мой вечер уединения.
Но когда я открываю дверь, зрелище передо мной заставляет меня замереть.
— Привет. — Алина показывает крошечную улыбку, обхватывая себя руками. — Можно… Можно мне войти? — Посмотрев за неё, я вижу её дерьмовый кусок металла на колёсах и хочу выругаться из-за того, что она рискнула приехать на нём в такую бурю, чтобы увидеться со мной.
Я открываю дверь шире и делаю шаг назад. Её знакомый фруктовый аромат — возможно, персиковый или, возможно, грушевый — ласкает мой нос, когда она проходит мимо меня, останавливаясь в нескольких футах внутри.
Она замёрзла.
Нет, она выглядит чертовски замерзшей.
Мои глаза скользят к её дрожащим пальцам без перчаток, когда она возится с молнией своей куртки.
— Обогреватель в моей машине сдох по дороге сюда. — Она тихо смеётся. — Думаю, мои пальцы немного замёрзли.
Конечно, сдох, блять.
Я могу вытерпеть наблюдение за тем, как она мучается с тканью, лишь секунду, прежде чем подхожу к ней, осторожно тяну за молнию и снимаю куртку с её плеч, затем вешаю её на крючок у
