времени приходилось менять намокшие бинты. В этот раз я сама себя перебинтовала, и он искал огрехи, не веря, что я сделала всё правильно. Нежелательно, чтобы ночью повязка сместилась.
Кай деловито проверил, не пережаты ли мышцы, но я заметила, как его взгляд то и дело опускался на мою грудь. В последние дни я намеренно надевала самое тонкое и короткое шёлковое бельё, подмечая, что Кай с трудом контролирует своё внимание. Отчасти я изводила нас обоих, не уверенная, на что именно надеюсь. Что Кай наконец сбежит? Или же его терпение лопнет и он сорвётся? Тяжело было признаться, но меня бы устроили оба варианта, поэтому в любом случае нынешняя ситуация играла мне на руку. Кай без раздумий переходил к ласкам и поцелуям ради выгоды, но сейчас, когда для этого не было никаких причин, кроме откровенного желания, он упрямо сдерживался.
– Всё в порядке. Можешь идти спать, – заверил он, вернув лямку на моё плечо.
– Спокойной ночи, – ответила я, слезла со стола и направилась в спальню, не позволив себе обернуться или показать хоть мимолётное сожаление.
Дверь я не закрыла: привыкла слушать, как Кай время от времени разговаривает во сне. Он выключил светильники с заревом, и я вытянулась на своей просторной кровати, с долей наслаждения ощущая его недовольство в том, как много и громко он ворочался.
Без изнуряющих тренировок мне тяжелее засыпалось. Кай затих, погрузившись в сон, я так и осталась глядеть в купол балдахина. Не зная, чем себя занять, села в кровати и принялась создавать собственную копию. Веста рассказала хитрость, как сделать, чтобы копия не исчезала, пока я в Палагеде. Нужно либо держать её за руку, либо дать ей что-то моё, но с Переправы.
Я протянула иллюзорной копии свой браслет, подаренный Вестой и Гипносом, безмолвно представляя, как она его надевает, и копия повторила. К сожалению, слов она не понимала, поэтому каждое необходимое действие приходилось визуализировать мысленно.
Надев браслет, копия перестала рябить и превратилась в меня. Я придирчиво её осмотрела. Она забавно наклонила голову, отразив моё движение. Я потрогала её руки, пощупала ткань ночного платья. Кожа на ощупь была приятная, а вот шёлк едва блестел и чем-то напоминал хлопок. Было странно трогать собственное лицо и волосы, проверяя, похожи ли они. Я не рисковала включать лампы, чтобы не разбудить Кая, поэтому разглядывала лицо в лучах Мены, сегодня она была полная и света давала предостаточно.
Интересно, Кай ощутит разницу?
Стоило мне представить картинку, как копия решительно зашагала в сторону гостиной.
– Нет, стой, – зашипела я, пытаясь выбраться из-под одеяла.
Я занервничала, поняв, что только что представила. Мне надо было вообразить, как моя копия замирает на месте, но я запаниковала и всё напутала, а словесные приказы ей нипочём.
Кай действительно чутко спал, но иллюзия, словно призрак в белом шёлке, бесшумно обошла столик, приближаясь к тахте. Я замерла на пороге между спальней и гостиной, представив, как копия останавливается. Она встала, и я протяжно выдохнула, хватаясь за косяк.
Успокойся.
Не думай ни о чём странном.
Подумай, как она возвращается.
Или снимает браслет.
Если снимет браслет, то сразу исчезнет.
Вместо этого я представила, что она снимает с Кая одеяло.
Копия моментально повторила. Пульс ускорился. Тонкое покрывало соскользнуло на пол. Не успела я обрадоваться, что он спит обнажённым лишь по пояс (ниже обнаружились тёмные шёлковые штаны), как мой взгляд скользнул по его бёдрам. Я едва не выругалась, когда иллюзорная копия села на них, вторя моим мыслям. Её руки заскользили по его животу и выше, к груди. Кай застонал и распахнул сонные глаза, стоило ей поёрзать на нём.
– Кассия? – хрипло уточнил Кай, приподнимаясь на локте.
У меня горело лицо от смущения и фантазий, которые я не могла остановить. Свет Мены будто намеренно ярко освещал комнату, позволив видеть, как я бы выглядела со стороны, если бы набралась храбрости и пригласила Кая в свою постель. Мне не удавалось остановить фантазию того, как бы прикоснулась к нему. Кай шумно выдохнул и откинул голову, пока моя копия принялась ласкать пальцами его обнажённый торс, покрывая поцелуями шею. Кай даже не смотрел по сторонам, его затуманенный прерванным сном и желанием взгляд скользил по лицу иллюзии. Он запустил руку ей в волосы, оттянул назад, и она приподнялась, чтобы накрыть его губы своими, но не успела, неожиданно издав сдавленный звук.
Он привёл меня в чувство. Рука, которая ещё мгновения назад была в волосах иллюзии, теперь сдавила ей горло. Кай повернул недовольное лицо ко мне.
– Веста всё-таки научила тебя копировать себя, – его голос хрипел то ли после сна, то ли от желания, но тон был холоден.
– Научила, – расслабленно призналась я, делая вид, что не случилось ничего особенного.
Я демонстративно сложила руки на груди, опершись плечом о косяк.
– Плохо научила, – подытожил он, иллюзия в его хватке забилась. Затем послышался хруст, и она исчезла.
Он сломал ей шею.
Кай подобрал браслет, упавший на его грудь, и бросил на соседний столик.
– Как ты понял?
– Я сын Гипноса и подобные пустышки чую сразу. Но самая грубая ошибка в весе. Она была недостаточно тяжёлой.
Вес. Вот почему она шла настолько бесшумно.
Повисла длительная пауза, пока я гадала, как именно исправить недочёт и представить нужную массу.
– И раз уж ты меня разбудила, – сухо напомнил о себе Кай, – не желаешь занять её место?
Это не было провокацией или издёвкой. Он спрашивал, словно уже заждался. Я тяжело сглотнула, его волосы были взъерошены пальцами моей копии, испытующий взгляд из-под чёлки не позволял сбежать. Я медленно перевела внимание с его лица на крепкие мышцы груди и рельеф живота, Кай по-прежнему полулежал, опираясь на локти. Он не пытался скрыть отчётливо заметное возбуждение. Собственное желание его не смущало.
Я не поняла, как оказалась рядом, и очнулась, только когда села Каю на бёдра. Отбросив сомнения, прильнула к его телу, накрыла губы в требовательном поцелуе, и он жадно мне ответил, утягивая за собой на тахту. Одна рука зарылась в мои волосы, другая развязно заскользила по бедру, задирая ночную сорочку. Кай с хриплым стоном разорвал поцелуй, когда я намеренно двинула бёдрами, чувствуя, как его член сильнее твердеет. Пульс стучал в затылке, пока в животе тянуло, а кожа под его пальцами горела. В качестве мести Кай прикусил мою губу, а затем дразняще провёл по ней языком.
Он перевернул меня на спину, сам оказался сверху, между моих разведённых ног. Воздух рывком вышел из лёгких, я выгнулась от
