на девочек
Я читал Брасм.
Такое впечатление, что проза Брасм написана по учебнику психиатрии — жизнь девочки в окружении не очень вникающих вникающих во внутренний мир девочки домашних. Затем отторжение в школе — жизнь отверженной, всматривание в своё тело — некрасивое и угловатое, новенькая в классе, полулюбовь-полуненависть, рабство у своей подруги, первый сексуальный опыт с мальчиком, усиление ненависти. Итог — подушка на лице у одноклассницы, тюремный срок, пустота.
Интересно другое — суховатое изложение Брасм занимает ту же коммерческую позицию, что и расхристанная проза Денежкиной. Это явление спроса на девочек.
Спрос на девочек — это специфика современности, и её начали не «Тату».
Кстати, то, что говорит в своей идиотической простоте Денежкина слово в слово повторяет рассказы Витухновской — я и мои паладины, вот они валяются передо мной, вот мы бьём стёкла в машинах на улице… Где теперь Витухновская — непонятно, вернее, понятно всем.
25 марта 2003
История про тараканов (1)
Идеальный враг
На меня надвигается
По стене таракан.
Ну и пусть надвигается,
У меня есть капкан.
Народная песня.
25 марта 2003
История про Поплавского
Среди непонятным образом переизданных в России на волне общего интереса к русской эмиграции воспоминаний есть книга Василия Яновского «Поля Елисейские». Книга эта неровна, язык запинается, изложение страдает повторами и банальностями, но она много лучше ой прозы, которую писал Яновский. Книга была издана Пушкинским фондом в 1993-ем, примечательна отвратительной полиграфией, но снабжена зато интересным предисловием Сергея Довлатова. Яновский пишет, между прочим: «Поплавского вообще привлекало зло своей эстетической прелестью. В этом смысле он был демоничен. И участвуя в чёрной мессе ил только являясь непосредственым свидетелем её, он улыбался гордой, нежной, страдальческой улыбкою, будто зная что-то особенное, покрывающее всё.
Наружность Бориса была бы совершенно ординарной, если бы не глаза… Его взгляд чем-то напоминал слепого от рождения: есть такие гусляры. Кстати, он жаловался на боль в глазах: «точно попал песок…» Но песок этот был не простой, потому что вымыть его не удавалось. И он носил тёмные очки, придававшие ему вид мистического заговорщика.
Говорят, в детстве он был хилым мальчуганом и плаксою; но истерическим упорством, работая на разных гимнастических аппаратах, Поплавский развил себе тяжёлые бицепсы и плечевые мускулы, что при впалой груди придавало ему несколько громоздкий вид.
В гневе он ругался, как ломовой извозчик, возмущённо и как-то неубедительно. Подчас грубый, он сам был точно без кожи и от иного прикосновения вскрикивал.
Влияние Поплавского в конце двадцатых и в начале тридцатых годов на русском Монпарнасе было огромно. Какую бы ересь он не высказывал порою, в ней всегда просвечивала «творческая» ткань; послушав его, другие тоже начинали на время оригинально мыслить, даже спорили с ним. Это в первую очередь относится к разговорам Бориса. Когда-нибудь исследователь определит, до чего творчество наших критиков и философов после смерти Поплавского потускнело.
Его многие не любили при жизни, или так казалось. Постоянно спорили, клевали, наваливаясь скопом, завистливо придираясь, как полагается на Руси. А он, точно сильная ломовая лошадь, которую запрягли в лёгкий шарабан, налегал могучим плечом и вывозил нас из трясины неудачного собрания, доклада, даже нищей вечеринки…
В те времена «Чёрную Мадонну» или «Мечтали флаги»… повторяли на все лады не только в Париже, но и на «монпарнасах» Праги, Варшавы и Риги.
с.14-15
26 марта 2003
История про Поплавского — ещё одна
Поплавский вдруг увлёкся православною службою. Он не следовал за модою, а сам её устанавливал. Постился, молился, плавал и поднимал тяжести до изнеможения, хлопотал над гимнастическими аппаратами, убивавшими плоть, но, о чудо, развивавшими мышцы. Он сочинял для себя нечто, похожее на вериги, а пока приходил на Монпарнас, щёлкая трудной машинкой для ручных упражнений проговел всерьёз весь Великий Пост, так что его в кафе почти не видели.
— Фу ты дьявол, — отдувался он удовлетворённо. — Это тебе не латинские книксены — отстоять русскую службу.
Тогда все увлекались парижской школой православия, как несколько позднее кинулись в масонство…
Поплавского масонство всегда волновало и притягивало; он проповедовал, что мы живём в эпоху тайных союзов и надо объединяться, пока не наступила кромешная тьма. Но «генералы» ему не верили — характер неподходящий! Во всяком случае, несмотря на все хлопоты и истерики, в масоны его не пропустили. Пусю (Борис Закович — В.Б.) приняли вместе с десятком других энтузиастов.
«Софиев и Терапиано ещё до того числились вольными каменщиками разных толков. Осоргин собрал ложу, кажется, Северных братьев. Теософы, антропософы имели свои ячейки. Понемногу все объединились: архиправые кинулись в ложи, надеясь изнутри овладеть Троей. (Во Франции, разумеется, масонство вполне легальная организация)». с. 25–26
Кстати, именно в этот момент Поплавский начал «принюхиваться».
26 марта 2003
История про Поплавского. Третья
Создаётся впечатление, что все уважающие себя эмигранты были масонами. Особенно люди молодые и среднего возраста — Газданов, Осоргин, молодой Терапиано и проч. и проч.
Понятно, что масонство тогда имело особый привкус, очищенный в общем сознании от приставки "жидо-".
У нас ведь сейчас кому скажешь ро масонов — хитро улыбнётся русский человек, прищурится и подмигнёт:
— Жидо? Жидо, да?
Так вот, есть несколько конспирологических мотиваций — первая, наиболее, общая, это "Казус Моцарта". В эмиграции уныло, горек её хлеб, и, главное, его мало.
Вторая мотивация куда интереснее — если в начале двадцатых можно было мечтать о скором падении большевиков, то после нужно было либо вернуться — "я не таракан, в кухонном ведре плавать не буду", либо выращивать смысл на чужой земле.
Тогда ещё была проблема "ассимилироваться-не ассимилироваться".
И стержень, смысл проявлялся в масонских собраниях.
Это переплавленная традиция учительства русской литературы.
27 марта 2003
История про ёлку
Безобразие. Воспользовавшись моей болезнью и беспомощным состоянием, мои домашние выкинули ёлку.
29 марта 2003
История про Калининград
Дорогие друзья, проживающие в славном городе Кенигсберге/Калининграде, не расскажите ли вы на какую погоду можно рассчитывать в ваших краях, если я приеду туда в четверг на этой неделе.
Вопрос одежды, так сказать. Может, у вас нужен зонтик или что ещё?
31 марта 2003
История про завтрашний день
Всё как-то напряглось в ожидании завтрашнего дня. Все задумались об остроумии и юморе.
Больше всего люди стараются не надуть кого-нибудь, а не
