событие в моей жизни…
– Карри, – прошептал я.
Не думал, что сумею вновь произнести это имя. Но душившая меня ненависть отпустила. Вышел и яд светлой тоски, сладкий, как этот чай, но не менее болезненный. Теперь мне наконец-то стало легко и спокойно. Все, что мы пережили с ней вместе, еще плавает передо мной мутным радужным калейдоскопом, но уже не терзает душу.
Я моргнул.
Потолок пещеры сменился сизым утренним небом. Или сейчас вечер? Нет, все-таки утро. Уж здесь-то время суток не перепутаю: это не только ее даймен, но и мой!
Лежу на бетонных плитах крыши. Той крыши, куда привело меня самое первое путешествие сквозь перемир. Где мы с Карри расстались, а затем вновь нашли друг друга. В предрассветной мгле спят спутниковые тарелки, провода, антенны, надстройка с дверью и, конечно, нелепая гора ржавого металла в углу. Я был здесь столько раз, что запомнил каждую торчащую из нее железяку. Дурацкий маякорь, но… я привык. Интересно, почему местные управляющие не прикажут ее убрать? Она же тут явно ни для чего. Сдали бы в металлолом, что ли, все копейка… А может, не убирают, потому что мы с Карри не хотим? Неосознанно влияем на них, как Блика – на работяг своего даймена? И мысли об уборке очевидно лишней горы хлама обходят местечковую администрацию стороной…
Эх, опять моя людская натура требует объяснений.
Я тихо рассмеялся.
Ну, если уж способен думать о всяких мелочах, а не только о своем разбитом сердце, значит, не все так плохо.
Уложив затылок на обе ладони, я опять погрузил взор в утреннее, пока еще темное небесное озеро. В ту его часть, на фоне которой стояла Карри, когда появилась и прогнала сфинксов. В белой блузке, зеленом корсете…
– Мне жаль, что я оказался не тем, кто тебе нужен, – начал я.
Взял паузу.
Глубокий вдох вытеснил из груди комок нерешительности, и на выдохе я продолжил:
– Жаль, что наша с тобой история закончилась. Но я ни о чем не жалею. Я счастлив, что повстречал тебя!
По телу ядерной волной пронеслись мурашки. Дрожащие веки сомкнулись, и вместо бетона подо мной вновь нечто мягкое.
Я оказался в квартире-студии, где жил до перемира. На разложенном и застеленном диване. Кажется, без одежды. Здесь ночь. Из окон проникает тусклое световое эхо уличных фонарей.
Столик, кресло, холодильник, плита, раковина, шкафчики на стене… Все целое. Ни следа от погрома, учиненного Седым. Не удивительно. Однажды мне уже довелось устранить его последствия, задремав в ванной. Даймен, как-никак. Интересно, он такой всегда? Или только в моем присутствии?
Под подушкой нащупал игрушечную мышь. Купил ее в зоомагазине после визита к ветеринару. В углу притаились лоток, миска, переноска и мешок с наполнителем. Смотрю на все это, поглаживая резиновую мышь, словно она и есть та бело-рыжая кошка, которую я отвоевал у шайки извергов.
– Ты открыла мне тайный мир, полный чудес и приключений. Отрыла дверь в новую жизнь. И я благодарен тебе за то время, пусть и недолгое, что мы провели вместе. Если бы мне предложили пройти через это снова, зная, чем все кончится, я бы без колебаний согласился!
Взгляд плавает по кухне.
Я будто опять вижу рыжеволосую девушку в моей желто-зеленой клетчатой рубашке и голенькими ножками. Она хозяйничает у плиты с лопаткой в кулачке, что-то напевает над шипящей сковородкой. Даже, кажется, чую запахи жареной картошки и ветчины…
– Это были лучшие моменты моей жизни. Теперь они со мной навсегда. Их не отнять.
Закрыв глаза, я медленно поднял туловище и усадил на край дивана, ступни опустились на пол. Разминаю шею, плечи.
Лишь когда встал, глаза открылись.
Перемир вернул меня под мост, где все начиналось. Стою в его тени, рожденной, судя по всему, фонарями на столбах вдоль самого моста. Ветерок пробует забраться под осеннюю курточку и свитер. Я спрятал ладони в карманы джинсов.
Из ночной бездны неторопливо приплывают снежинки. Мерцают вперемешку с далекими огоньками автомобильных фар, неоновой рекламы и окон многоэтажных массивов. Приземляются на освещенный асфальт, украшая его темными влажными горошинами.
А под мостом сухо. К бетонным опорам прибились жухлая листва, обрывки сигнальной ленты. Шаркаю кроссовками поблекшую линию, начерченную мелом. Когда-то здесь лежал труп. Остались и черные кляксы высохшей крови. И даже – о чудо! – капельки другой крови! Их цепочка доходит до границы тени, которую бросает мост, а дальше…
Где-то там я подобрал раненую кошку, но об этом асфальт памяти не сохранил. Ту его часть трогает не только свет, но и дожди, которых с той ночи, уверен, пролилось немало.
Не страшно. Главное, помню я.
Ноги подвели туда, где обрывается череда темных сухих пятнышек. Глаза поднялись. Дышу ночной прохладой, любуюсь городом и танцами звездочек…
– Я желаю тебе счастья, Карри! Спасибо, что была рядом!
Шаг вперед. Еще один. Еще.
Руки в стороны. Лицо и ладони повернулись навстречу снежинкам. Чувствую, как те приятно покалывают кожу, и улыбаюсь.
– Спасибо!
Глава 42. Дубль два
Я сидел, вытянув ноги и уперев ладони в песок, на пляже, любовался уплывающим за горизонт солнцем и рыжими волнами, слушал их шепот и с упоением вдыхал свежий морской воздух, когда меня нашел Леон.
– Риф, ты не знаешь, где Карри?
Колено стало пленником его передних лап.
Такая непосредственность слегка удивила. Без приветствия, без пижонских кривляний, сразу к делу.
– А что случилось?
Сквозь круглые черные стекла очков бирюзовый свет в глазах сфинкса мерцает тревожно, как проблесковые маячки.
– Блика сошла с ума окончательно. Ворвалась в Бальзамиру, вскрыла гробницу Сехмет и вытащила спящее тело нашей древней кошки на свет божий. Грозится ее убить, если в ближайшее время мы не приведем к ней Карри!
– Кто «мы»?
– Да все! Стражи, мои сфинксы, прочие… Весь кошачий перемир на ушах! Скачут по дайменам, передают, выспрашивают, может, кто в курсе…
Я тихо усмехнулся.
– Значит, Блика больше не может ее найти.
– Выходит, что не может, – соглашается Леон. – Как я понял из ее яростных бредней, до этого отыскивала Карри без проблем, когда и где угодно. А теперь…
– Она уже не увидит Карри, – отрезал я спокойно. Затем добавил: – Никогда. Можете не продолжать поиски. Карри ушла.
– Куда? – спросил Леон.
Я перевел взгляд на заходящее солнце.
– Домой.
Леон едва слышно выругался.
– Это точно?
– Сам был тому свидетелем
