её за руку, поднёс к губам, поцеловал. Пальцы у Влады были холодные, в цементной пыли, но он, кажется, не замечал.
— Фу, — она попыталась отдёрнуть руку. — Я же грязная.
— А мне нравится, — он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у Влады подкашивались колени. — Ты пахнешь известью и потом. Возбуждающе.
— Дурак, — она шутливо толкнула его в плечо. — Люди смотрят.
— Пусть смотрят, — пожал плечами Дамиан. — Я хочу, чтобы все знали: ты моя.
— Я сама себе принадлежу, между прочим.
— Знаю, — он притянул её ближе. — Поэтому ты и моя. Потому что выбрала сама.
Влада фыркнула, но не стала вырываться. Рядом с ним было тепло, даже когда ветер продувал насквозь.
— Есть хочешь? — спросила она. — У Лисанны корзина с припасами. Рабочие уже всё съели, но для тебя, думаю, осталось.
— Не хочу есть, — он посмотрел на неё с тем особенным блеском в глазах, который Влада уже научилась распознавать. — Хочу тебя.
— Дамиан! — она покраснела. — Мы на стройке!
— Ну и что?
— Ну и всё! Работать надо!
Он вздохнул театрально.
— Тиранишь ты меня, женщина.
— А то, — усмехнулась Влада. — Иди лучше помоги. Вон там балку надо придержать.
— Я герцог, между прочим.
— А я архитектор. Иди придерживай, герцог.
Он пошёл. И придерживал. И балку, и брёвна, и леса, когда Влада полезла наверх проверять кладку. И всё это с таким выражением лица, будто занимался этим всю жизнь.
Мужики переглядывались, но молчали. Кто ж посмеет смеяться над герцогом, который таскает камни по приказу чужеземной барышни? Только самоубийца.
К вечеру Влада вымоталась так, что еле держалась на ногах. Дамиан подхватил её на руки, когда она споткнулась о камень.
— Хватит на сегодня, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Идём.
— Куда? — вяло спросила Влада.
— В одно место. Хочу тебе кое-что показать.
Он понёс её через двор, мимо изумлённых служанок и почтительно отворачивающихся стражников, в дальнюю часть замка — туда, где Влада ещё не была.
— Это старая башня, — пояснил Дамиан, поднимаясь по винтовой лестнице. — Раньше здесь была смотровая площадка. Потом забросили. Но вид оттуда открывается...
Он толкнул тяжёлую дверь, и Влада ахнула.
Они стояли на самом верху башни. Вокруг, насколько хватало глаз, простирались земли королевства. Леса — золотые, багряные, зелёные — уходили к горизонту, сливаясь с линией неба. Где-то далеко блестела лента реки, виднелись крыши деревень, поднимался дымок над трубами. А прямо под ними раскинулся замок — огромный, величественный, с башнями, шпилями, переходами, внутренними двориками.
— Красиво, — выдохнула Влада.
— Я прихожу сюда, когда не могу найти покоя, — тихо сказал Дамиан. — Здесь хорошо думается.
— О чём ты думаешь?
— О разном. О прошлом. О будущем. О том, что будет, когда стены рухнут.
— Они не рухнут, — твёрдо сказала Влада.
— Я знаю. Потому что ты здесь.
Он обнял её сзади, прижал к себе, и они стояли так, глядя на закат. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в розовый, оранжевый, лиловый. Где-то внизу запели птицы — прощальную песню уходящему дню.
— Замёрзла? — спросил Дамиан.
— Немного, — призналась Влада.
Он развернул её к себе, запахнул полы своего плаща, укутывая её вместе с собой. Влада оказалась прижатой к его груди, лицом к лицу. Так близко, что видела каждую ресницу, каждый блик в его глазах.
— Спасибо, — прошептала она.
— За что?
— За то, что ты есть. За то, что веришь. За то, что...
Он не дал ей договорить. Поцеловал — долго, нежно, бережно. Так, будто она была самым хрупким сокровищем в мире.
Влада обвила руками его шею, притягивая ближе. Вкус его губ смешивался с запахом осени, ветра и свободы.
— Я люблю тебя, — сказал он, отрываясь от неё.
— И я тебя.
Они стояли на башне, обнявшись, пока солнце не скрылось за горизонтом и на небе не зажглись первые звёзды.
* * *
Ночью Владе не спалось.
Она лежала в своей каморке, прислушиваясь к звукам замка — где-то скрипела дверь, где-то перекликались стражники, где-то ухал всё тот же неугомонный ворон. Ворочалась с боку на бок, считала овец, но сон не шёл.
Слишком много мыслей. Слишком много чувств.
Она встала, накинула плащ и выскользнула в коридор.
Ноги сами принесли её к покоям Дамиана. Она замерла перед дверью, не решаясь постучать. Что она скажет? «Не спится, пусти погреться»? Глупо.
Дверь открылась сама.
Дамиан стоял на пороге — босиком, в одной рубашке, с растрёпанными волосами. В полумраке коридора он казался ещё более огромным, ещё более опасным. И ещё более желанным.
— Не спится? — спросил он тихо.
— Не спится, — эхом отозвалась Влада.
— Заходи.
Он посторонился, пропуская её. В комнате горел камин — жарко, весело, отбрасывая пляшущие тени на стены. Мебель была тёмной, массивной, старинной. На столе лежали какие-то свитки, на стене висело оружие. Пахло дымом, кожей и им — тем самым запахом, от которого у Влады подгибались колени.
— Чаю? — спросил Дамиан.
— У вас есть чай?
— Настои трав. Мирана заваривает. С мёдом.
— Давай.
Он налил ей в глиняную кружку тёплый, пахнущий мятой и ещё чем-то незнакомым напиток. Влада села в кресло у камина, поджав ноги, и грела руки о кружку.
Дамиан сел напротив. Молчал, ждал.
— Я думала о том, что будет дальше, — начала Влада. — Если я останусь здесь навсегда. Если не смогу вернуться.
— Хочешь вернуться? — спросил он спокойно, но Влада почувствовала, как напряглись его плечи.
— Не знаю, — честно ответила она. — Там моя жизнь. Квартира. Кошка. Работа. Но там нет тебя.
Он молчал.
— А здесь есть ты, — продолжила Влада. — И замок. И люди, которые стали мне почти родными. Лисанна, Мирана, Кузьма... Но здесь я никто. Чужеземка без роду, без племени.
— Ты не никто, — тихо сказал Дамиан. — Ты — та, кого я люблю. Это главное.
Влада посмотрела на него поверх кружки.
— Этого достаточно?
— Для меня — да. А для тебя?
Она долго молчала. Потом поставила кружку на пол, поднялась и подошла к нему. Села на пол у его ног, положила голову ему на колени.
— Я боюсь, — прошептала она. — Боюсь привыкнуть. Боюсь полюбить так сильно, что не смогу дышать без тебя. Боюсь, что проклятие...
— Тсс, — он погладил её по голове, перебирая волосы. — Не думай об этом сейчас.
— А о чём думать?
— О том, что я здесь. Что я рядом. Что я никуда не уйду.
Он поднял её, пересадил к себе на колени, обнял. Влада уткнулась носом в его плечо и замерла. Так было правильно. Так было хорошо.
— Останься, — сказал он тихо. — На сегодня. Просто будь рядом.
— А завтра?
— А завтра будет
