к нему и положила руку на плечо.
— Вы справитесь, — сказала она просто. — У вас доброе сердце. Это важнее любого коварства.
Эдвард поднял на неё глаза. В них блестели слёзы.
— Спасибо, — прошептал он. — Спасибо вам.
* * *
Вечером замок праздновал.
Не официально, не с балом и фанфарами — а по-простому, по-семейному. Мирана накрыла стол в малой трапезной, пригласили Стефана, Лисанну, Кузьму с женой, ещё нескольких преданных людей.
Влада сидела рядом с Дамианом, чувствуя тепло его руки на своей талии, и улыбалась. Впервые за долгое время она была по-настоящему счастлива.
— За госпожу Владу! — провозгласил Кузьма, поднимая кружку. — Которая замок наш от развала спасла!
— И герцога от смерти! — добавила Лисанна.
— И от козней моргановых избавила! — прогудел Стефан.
— За Владу! — грянули все разом.
Влада смущённо улыбнулась, пригубила местное вино — терпкое, пахнущее травами и мёдом.
— Спасибо вам, — сказала она. — За то, что приняли. За то, что поверили. За то, что стали моей семьёй.
У Мираны на глазах выступили слёзы. Лисанна шмыгнула носом. Даже суровый Стефан отвернулся, делая вид, что рассматривает гобелен на стене.
— Ну, чего разнюнились? — крякнул Кузьма. — Давайте лучше споём!
И запели. Странные, тягучие баллады о древних битвах, о любви и верности, о том, как хорошо сидеть у тёплого очага, когда за стенами воет ветер.
Влада слушала, закрыв глаза, и чувствовала себя дома. Настоящего дома, которого у неё не было никогда.
Ночью, когда гости разошлись, они с Дамианом поднялись на ту самую башню, где стояли неделю назад.
Осеннее небо было чистым, звёзды — огромными, яркими, почти живыми. Где-то далеко выли волки — или это только казалось?
— Замёрзнешь, — сказал Дамиан, накидывая ей на плечи свой плащ.
— С тобой не замёрзну.
Он обнял её сзади, прижал к себе. Влада чувствовала, как бьётся его сердце — ровно, сильно, уверенно.
— Проклятие, — тихо сказала она. — Что с ним теперь?
— Не знаю, — честно ответил он. — Медальон до сих пор реагирует на тебя. Значит, душа Лилиан в тебе есть. Но ты — не она. Ты другая. Может, это и есть ответ.
— Какой?
— Что проклятие падёт, когда я полюблю не тень прошлого, а живого человека. Тебя.
Влада повернулась к нему.
— И ты полюбил?
— Безумно.
— Тогда почему мы до сих пор не счастливы?
— А мы разве нет? — он улыбнулся.
Влада посмотрела на звёзды, на замок внизу, на огни в окнах, на этого мужчину, который держал её в объятиях.
— Счастливы, — сказала она. — Да. Счастливы.
И это было правдой.
— Я хочу, чтобы это никогда не кончалось, — прошептала она.
— Не кончится, — пообещал он. — Я сделаю всё, чтобы не кончилось.
— Даже снимешь проклятие?
— Даже сниму. Если ты поможешь.
— А я-то чем могу помочь?
— Быть собой. Любить меня. Не бояться.
Влада усмехнулась.
— Это я умею.
— Тогда всё получится.
Они стояли на башне, обнявшись, глядя на бескрайние земли, раскинувшиеся внизу. Осенний ветер шевелил волосы Влады, пахло дымом и прелыми листьями, где-то ухал филин — или это был ворон?
— Слушай, — вдруг сказала Влада. — А как же моя кошка?
Дамиан замер.
— Кошка?
— Ну да. Муся. Я же её бросила. Она там одна, голодная...
— Ты серьёзно сейчас об этом?
— А что? Она живая! Она меня любит!
Дамиан посмотрел на неё долгим взглядом, потом расхохотался. Впервые за триста лет — громко, искренне, счастливо.
— Ты невероятная, — выдохнул он, отсмеявшись. — Только ты можешь думать о кошке в такой момент.
— А о чём мне ещё думать? — обиделась Влада. — Проклятие само как-нибудь сниме...
Она не договорила.
Потому что медальон на груди Дамиана вспыхнул — ярко, ослепительно, заливая всё вокруг алым светом.
А потом — погас.
Совсем.
Дамиан замер, глядя на него. Медленно расстегнул цепочку, поднёс медальон к глазам. Камень, пульсировавший триста лет, теперь был мёртв. Обычный серый камешек в золотой оправе.
— Проклятие... — выдохнул он. — Спало.
Влада смотрела на него, не веря.
— Как? Почему?
Дамиан поднял на неё глаза. В них стояли слёзы.
— Потому что я полюбил. По-настоящему. Не тень, не память, не надежду. А тебя. Живую, настоящую, сумасшедшую.
— И... всё? — Влада всё ещё не верила. — Просто взяло и прошло?
— Просто взяло и прошло, — подтвердил он.
Она смотрела на него, на медальон, на звёзды, на замок внизу — и вдруг тоже рассмеялась.
— Триста лет страданий, а развязка — из-за кошки?
— Из-за любви, — поправил Дамиан. — Которая думает о других даже в свой звёздный час.
Он притянул её к себе и поцеловал.
Долго, крепко, обещающе.
А внизу, в замке, зажглись новые огни — там, где их не было раньше. И стены, которые триста лет ждали своего часа, наконец-то ожили.
Глава 9. Вересковый мёд
Октябрь в этом мире назывался листопадником — и название это было точнее некуда.
Влада стояла на крепостной стене, кутаясь в тёплую шаль, которую связала ей Мирана, и смотрела, как ветер срывает с деревьев последние листья. Золотые, багряные, рыжие — они кружились в воздухе, падали на камни двора, устилали землю пёстрым ковром.
— Красиво, — сказала она вслух.
— Холодно, — раздалось за спиной, и сильные руки обняли её, притягивая к широкой груди.
Дамиан уткнулся носом в её макушку, вдохнул запах волос.
— Могла бы и шубу надеть.
— Шубу я надену, когда выпадет снег, — отрезала Влада. — А пока терпи.
— Терплю, — усмехнулся он. — Уже триста лет терплю. Ещё немного потерплю.
Влада повернулась в его объятиях, заглянула в глаза. С тех пор как пало проклятие, Дамиан изменился. Не внешне — внешне он оставался всё тем же мрачным красавцем со шрамом на скуле. Изменилось что-то внутри. Взгляд стал мягче, улыбка — чаще, даже голос звучал иначе — теплее, что ли.
— Ты счастлив? — спросила она.
— Безумно, — ответил он. — А ты?
— Если бы ещё кошку сюда переправить — вообще была бы идеально.
Дамиан рассмеялся.
— Я подумаю над этим. Может, маги какой сыщется, чтобы портал для кошки открыть.
— Сначала замок достроим, — Влада высвободилась из его объятий и подошла к краю стены, глядя вниз.
Восточное крыло сияло новой кладкой. Камни лежали ровно, плотно, как и сотни лет назад. Каналы работали идеально — вода уходила, не задерживаясь, не разрушая стены изнутри. Кузьма с мужиками уже приступили к северной башне — той самой, которая грозила рухнуть следующей.
— Ты сделала невозможное, — тихо сказал Дамиан, подходя к ней.
— Мы сделали, — поправила Влада. — Без твоих людей, без твоей веры у меня ничего бы не вышло.
Он взял её за руку, поднёс к губам, поцеловал замёрзшие пальцы.
— Свадьба
