class="p1">Фантом с другого конца перил издал звук, очень похожий на «ха-ха, так тебе и надо».
— Вот потихонечку он на тебя и обиделся, — Влада поцеловала сына в нос. — Иди лучше покажи мне, где ты там птицу увидел?
— Там! — Тихон вывернулся из рук и снова рванул к лестнице. — Пама! Пама, там!
— Пошли, герой.
Она уже хотела идти за ним, когда сзади раздались шаги. Тяжёлые, уверенные, знакомые до последнего звука.
Дамиан.
Он подошёл бесшумно, по-кошачьи, обнял со спины, прижал к себе. Влада чувствовала, как бьётся его сердце — ровно, сильно, спокойно. Как пахнет его кожа — дымом, кожей, можжевельником и ещё чем-то новым, сладковатым, чем пахнет летний ветер, приносящий с полей цветочную пыльцу.
— Доброе утро, — прошептал он, касаясь губами её виска.
— Утро уже почти кончилось, — усмехнулась Влада, откидывая голову ему на грудь. — Ты проспал.
— Я не спал. Я ездил встречать обоз с камнем. Кузьма опять нажаловался, что без меня поставщики врут.
— И как?
— Прав оказался Кузьма. Пришлось пару раз пригрозить виселицей. Камень привезут завтра.
Влада рассмеялась.
— У тебя все проблемы решаются виселицей?
— Не все, — он развернул её к себе, заглянул в глаза. — Некоторые — поцелуями.
И поцеловал. Долго, нежно, так, что у Влады подкосились колени и пришлось ухватиться за его камзол, чтобы не упасть.
— Фу, — раздалось снизу. Тихон стоял на лестнице, уперев руки в боки, и смотрел на родителей с негодованием трёхлетнего старичка. — Цалуются опять. А я птицу смотреть?
— Иди, — махнула рукой Влада. — Мы догоним.
Тихон фыркнул и умчался вниз.
— Наш сорванец опять безобразничает? — Дамиан усмехнулся, глядя вслед сыну.
— Наш сорванец — твоя копия, — Влада ткнула его пальцем в грудь. — Я тут вообще ни при чём. Это всё гены Рейнфордов.
— А глаза твои, — возразил он. — И этот взгляд, когда спорить собралась.
— Характер у него твой — упёртый.
— Зато красивый, как я.
Влада рассмеялась и чмокнула его в щёку, туда, где начинался шрам.
— Самолюбование — страшный грех, герцог. В рай не пустят.
— Я триста лет не самолюбовался, — он прижал её к себе. — Можно хоть немного, пока ты рядом? Ты меня таким сделала — живым.
Она замерла, уткнувшись носом ему в грудь.
— Дурак.
— Твой дурак.
Внизу опять заорал Тихон. Фантом взмыл в небо с возмущённым карканьем, делая круги над башней — не улетал, просто демонстрировал, что он здесь главный и вообще мог бы клюнуть этого мелкого ещё больнее, но великодушно не стал.
— Всё хорошо? — тихо спросил Дамиан, гладя её по спине.
Влада подняла голову, посмотрела на него. На этого мужчину, который триста лет ждал её, сам не зная, что ждёт. На его глаза, в которых больше не было той ледяной пустоты — только тепло, только любовь, только обещание.
— Да, — сказала она. — Очень хорошо.
Они стояли так, обнявшись, и смотрели вниз.
Двор жил своей жизнью.
Кузьма, красный от крика, размахивал руками перед каким-то бедолагой в кожаном фартуке — судя по жестам, объяснял, куда именно тот должен засунуть некачественный раствор. Рядом мужики таскали доски, пересмеивались, переругивались — обычная рабочая суета.
Лисанна бежала через двор с корзиной, полной свежего белья, и на ходу переругивалась со стражником, который пытался ей помочь. Судя по тому, как стражник покраснел, Лиска не стеснялась в выражениях.
Мирана сидела на крыльце кухни — не работала, нет, просто сидела, грела старые кости на солнышке и выбивала ковёр. Медленно, ритмично, напевая что-то старинное, тягучее. Влада уже знала эту песню — о девушке, которая ждала милого с войны тридцать лет и три года, и дождалась-таки, хоть и седым, хоть и без руки, но дождалась.
— Она поёт эту песню с тех пор, как я себя помню, — тихо сказал Дамиан. — Говорит, её бабка пела, а той — её бабка.
— О чём она?
— О любви. О той, что сильнее времени.
Влада промолчала. Только прижалась к нему крепче.
Где-то в небе кружил Фантом, высматривая, куда бы приземлиться подальше от мелкого задиры. Где-то во дворе Тихон носился за курами, распугав всю живность. Где-то Кузьма наконец-то добил поставщика и довольно крякнул, вытирая пот со лба.
Жизнь шла своим чередом.
— Я тут подумал, — сказал Дамиан, когда тишина стала совсем уютной. — Ты говорила про кошку.
Влада напряглась. Внутри что-то ёкнуло — та самая застарелая боль, которую она прятала глубоко-глубоко, стараясь не вспоминать.
— И?
Он помолчал, собираясь с мыслями.
— Я нашёл мага. Недешёвого, между прочим. Старик живёт в горах, говорят, ему лет пятьсот, и он умеет открывать порталы между мирами. Не насовсем, конечно, всего на несколько минут. Но этого хватит.
— Хватит для чего? — Влада замерла, боясь дышать.
— Чтобы забрать то, что тебе дорого, — он повернул её к себе, заглянул в глаза. — Твоя кошка, Влада. Мы можем её забрать.
Она смотрела на него, не веря.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Я понимаю, что это не просто кошка. Это часть твоей прошлой жизни. Твоей настоящей жизни. Я хочу, чтобы у тебя было всё. Всё, что сделает тебя счастливой.
— Дамиан...
— Я триста лет ждал тебя, — он коснулся её щеки. — Я могу потерпеть кошку. Даже если она будет гонять Фантома и спать на моей подушке.
Влада смотрела в его глаза и чувствовала, как внутри разливается что-то огромное, тёплое, невозможное. Любовь. Благодарность. Счастье.
— Ты серьёзно? — переспросила она шёпотом.
— Серьёзнее некуда. Завтра выезжаем. Маг ждёт.
Она резко развернулась в его объятиях, вцепилась в камзол, прижалась изо всех сил.
— Дамиан! — выдохнула она. — Я тебя обожаю!
— Я знаю, — улыбнулся он, целуя её в макушку.
— Нет, ты не знаешь! Ты просто не представляешь! Муся! Моя Муся! Она там одна, я её бросила, она, наверное, думает, что я умерла, а она голодная, а соседи могли не открыть, а если квартиру опечатали, а если...
— Тише, — он прижал палец к её губам. — Завтра всё узнаем. А сегодня просто будь здесь. Со мной. С Тихоном. С этим дурацким замком, который ты спасла.
Влада всхлипнула — от счастья, от облегчения, от любви.
— Я тебя обожаю, — повторила она.
— Я заметил.
Где-то внизу раздался душераздирающий рёв.
— Ма-а-а-а-ма! Фантом клюнулся! Сильно! Кровь!
Влада и Дамиан переглянулись и расхохотались.
— Пошли спасать ребёнка, — сказала Влада, вытирая слёзы.
— И Фантома заодно, — кивнул Дамиан. — А то мелкий его доконает.
Они спустились во двор, где разворачивалась трагедия вселенского масштаба. Тихон сидел на земле, зажимая палец, и ревел так, что стены дрожали. Фантом сидел на крыше конюшни и каркал что-то явно обидное. Дарёна металась вокруг, не зная, то ли бежать за
