солгала, но решила не заострять внимание на этом пустяке.
— В принципе, можем поговорить и так. Ворота кованые… А задний двор у вас имеется? Запасной вход…
Я едва не заскрипела зубами. Такие, как эта Ника, если их с парадного не запустить, не побрезгуют и через черный вход влезть.
А потом рассмотрят и окно, как вполне подходящий и приемлемый вариант.
— Там бардак. Машиной приперло ворота с калиткой. Жду рабочих… В последнее время Захар совсем что-то распустился и перестал заниматься хозяйством, — я выразительно посмотрела на нее, чтобы та поняла, кого я назначила причиной.
Кстати, я не солгала. В последнее время Захар начал меньше времени уделять дому. Да, есть приходящий рабочий, который и газон стрижет, и кустарники, занимается мелким ремонтом… Но раньше я всегда говорила Захару, и он по-мужицки мог решить сам или проконтролировать, как выполнено поручение. Потому что есть дела, в которых мы, женщины, не сильны, и не поймем, даже если кто-то схалтурил…
Теперь я понимаю, в чем причина столько попустительского отношения мужа: он просто был готов передать дом сыну.
Плюс увлекся новой женщиной…
— Может быть, может быть… — энергично закивала головой Ника. — Знаете, сейчас Захар увлечен поисками нового дома для нашей будущей семьи. Все эти хлопоты очень приятные, но утомительные, а вы…
Она зыркнула на дом, потом на меня.
— Захар говорил, что вы не из тех, кому по нраву жизнь в доме. Плюс проблемы со здоровьем внесли свои коррективы, и вы рады пожить в квартире. Ноль процентов осуждения, честное слово. Квартира — идеальный вариант для одинокой женщины, ведь в доме постоянно требуется твердая мужская рука…
Которую ты, ехидна, у меня отобрала.
Увела.
Прилипала…
Теперь. увидевшись с ней, я поняла, что у Захара не было шансов. Мало у какого из мужчин они бы остались. Мужчины любят ушами не меньше женщин, а еще они любят таких ласковых кошечек, которые ластятся и трутся о колени хитрой, наглой, смазливой мордочкой…
Мур-мур-мур…
Не знаю, где он ее подцепил и при каких обстоятельствах, но я более, чем уверена, что она сначала хлопала глазками и окутывала Захара комплиментами, вниманием и восторгом, и лишь потом полезла к нему в трусы.
Уверена, потому что посмотрела ей в глаза и поняла, какими дорожками Ника пробивается к успеху.
Поняла, потому что в последнее время у нас с Захаром на повестке дня стояли только свадебные вопросы, вопросы годовщины, бытовуха, вопросы финансов…
Плюс я сильно уставала из-за недавнего перелома. Организация праздников легла на мои плечи, дочь беззастенчиво пользовалась моей помощью и таскала за собой всюду, а потом еще и внука спихивала. Что она, что сын…
Поэтому я, объективно, была выбита из сил, с языком на плече.
Не до комплиментов и жаркого секса…
Вот тут Захара и подловили. На слабину…
Или я все упрощаю, и Захар крутит с ней шашни давным-давно, и я просто ищу этому неверному козлу оправдания по привычке?!
Глава 13. Он
— Андрей, останься, — прошу сына после завершения обеда.
В выходные дни тоже можно делать бизнес.
Некоторые дела и сделки совершаются именно на таких неофициальных встречах, за вкусной едой и приятным обслуживанием, и лишь потом на бумаге фиксируются подписями. Пока я еще у руля, преподаю сыну науку.
У него свое направление, но где бы он был без моих связей и наставлений? Пинал бы очередной полудохлый свой стартап, идеи которых росли у него в фантазиях, как грибы после дождя? Нет, пусть занимается серьезным делом. Я позволил ему провалиться в двух мелких стартапах, пожертвовал небольшими вложениями.
Я дал почувствовать ему неприятный, тухловатый вкус поражения, заставил просмаковать и проглотить его, а потом указал верное направление и пообещал помочь расплатиться с долгами.
С тех самых пор мой сынок больше не мечтает блаженно о глупостях и не занимается пустыми идеями, но пашет плодотворно и с выгодой для семьи.
С выгодой для всех нас.
В конце концов, приятно слышать свою фамилию и знать, что о сыне говорят и хвалят его успехи. Значит, мое дело растет, и я не затеряюсь в веках.
Я хочу быть уверенным, что, когда настанет тот самый час, стать моим преемником, он будет готов.
Хочу знать, что мое дело не будет брошенным, и что я сам не останусь безымянной строчкой и только лишь монументом на кладбище.
— Пап, у меня дела. Плюс Анеля просила свозить их с сыном на игровуую площадку. В планах игры, шоппинг, семейный отдых. Выходные же… — подводит итог своим слова Андрей.
— Анеля просила, — повторяю я, сделав упор.
— Да, она ждет. Несколько разу уже писала. Встреча затянулась…
— И все-таки присядь, сынок. Поговорим.
Он колеблется.
Мне приходится нажать.
— Это не предложение, Андрей. Это требование.
Он со вздохом опускается.
— Что еще?
— Побольше уважения, — требую негромко. — Я хочу погоорить с тобой не как отец, а как мужчина с мужчиной.
— Интересный поворот.
— Дальше еще интереснее, — говорю я, выдержав паузу.
Сын все еще вертит телефон в руках, но откладывает его в сторону под моим пристальным взглядом.
— Крепко она тебя за яйца держит?
— Что? — глаза сына округляются. — Папа, ты не думаешь, что…
— Удобно под каблуком? — перебиваю, продолжив гнуть свое.
— Так, я не понял! Что за намеки такие?
— Говорю, жена тобой вертит, как хочет, а ты и рад?
— Папа, если это все из-за того, что я пообещал семье погулять в выходные, но задержался по твоей просьбе, то извини, здесь обсуждать нечего!
— А я не о том, Андрей. Не о выходных. Я о том, что жена твоя взяла на себя слишком многое.
— Что ты имеешь в виду?
— Разве я неясно выразился? Насчет дома?
— Причем здесь дом?
— Притом, что сноха вдруг возомнила себя уже хозяйкой всего. Мы оформили на тебя дарственную, но я могу и отозвать, и оспорить, и еще много всего… могу. Чего я терпеть не могу, когда к моим подаркам относятся не так, как должно. Плюс я терпеть не могу, когда кто-то вмешивается туда, куда ему не следует…
— Я не понимаю.
— Твоя жена решила поторопить мать с выездом из дома. Вот что случилось. Или я не прав, и это ты решил действовать руками жены, потому что у самого кишка тонка?
Андрей смотрит на меня во все глаза.
— Как я решил вопрос с твоей матерью? Сам ей во всем признался и озвучил условия, назвал плюсы этого решения. Как поступаешь ты? Воюешь руками баб… Низко, Андрей.
— Клянусь, я этого не
