тем, как ответить.
Раньше отвечала без раздумья, но сейчас…
Я не спешу поднести телефон к уху.
В сердце все еще звенит боль от их поздравлений и улыбок, поцелуев, сердечных объятий.
Как они поздравляли меня и мужа…
Знали правду и… молчали.
— Не отвечай. Сбрасывай.
Но я все-таки подношу телефон к уху.
— Алло.
— Мам? — настороженно спрашивает Света, и в ее голосе я слышу тихую вину и стеснение. — Мам, как ты?
Как ты?! И это все, что смогла выдавить дочка.
Тихо, как мышка.
Гораздо громче сопит носом, как будто сейчас разревется.
Раньше ее слезинки вызывали у меня целую бурю. Я была готова разорвать любого, кто обидел мою любимую девочку, но сейчас ситуация поменялась, и я… вдруг оказалась той, которую обидела моя маленькая девочка.
Два килограмма семьсот тридцать семь грамм…
Пятьдесят сантиметров.
Если бы кто-нибудь мне сказал, что этот крохотный комочек однажды сможет разбить мне сердце, я бы мягко улыбнулась и посчитала, что они врут, что они ничего не понимают в жизни и просто наговаривают.
Но…
— Мам, не молчи. А лучше…
Я прислушиваюсь.
К себе… К шуму возле сердца, к рвущимся струнам души…
Прислушиваюсь к голосу дочери и жду, жду…
— Приезжай ко мне на чай с тортиком, — говорит она. — Внук по тебе соскучился…
Вот и все.
— Думаю, тебе стоит пригласить на чай с тортиком отца и… будущую мачеху, Света.
— Но, мама… Послушай! — она как будто захлебывается.
— Мамы больше нет. Теперь у вас есть только папа… и мачеха, — заставляю себя сказать эту фразу.
Глава 15. Она
— Надеюсь, ты не передумала, — звонит мне поздним вечером Альбина. — Потому что Тамара приедет к тебе завтра на разбор гардероба.
— Ого. Это так работает? — интересуюсь я. — Господи, это все так странно! У меня жизнь рушится, я с детьми связи оборвать решила, а я о тряпках каких-то переживаю.
До сих пор мое сердце болит после разговора с дочерью: как я произнесла те самые слова и сразу же выключила звонок, чтобы не слушать, что она скажет в ответ… Как сидела, стиснув зубы, и туго сплела пальцы, чтобы не отвечать на ее звонки!
Сколько сил мне понадобилось… Сколько боли было в этом…
— Если ты сейчас же не прекратишь ныть, Нина. Клянусь, на меня можешь не рассчитывать! — пригрозила подруга.
— Я не ною. Просто прошел всего один день. Одни сутки, Альбина. Но они такие длинные и мучительные, будто эта агония протянулась на несколько долгих дней. Тебе знакомо мучительное состояние, словно ты застыла в стекле и время совсем не движется! Эти сутки для меня именно такие…
Подруга молчит, потом тяжело вздыхает:
— Да, прости. Я не должна была говорить с тобой в таком тоне. И должна признать, ты хорошо держишься. Ты решилась не вестись на провокации дочери, уже заставила понервничать своего почти бывшего мужа, и завтра… у тебя две важные встречи. Тебя будет ждать и юрист, и стилист! Да ты просто молодцом, Нина… Глядишь, этот бородатый козел еще приползет на коленях молить о прощении!
— Захар? На коленях? Он и в лучшие годы на колени никогда не вставал… — фыркаю я. — Сейчас тем более не встанет!
— Если жизнь заставит, встанет! — поделилась подруга и добавила. — Я тут вспомнила, сколько времени мне самой понадобилось, чтобы решиться сходить к юристу на консультацию о разводе. Я раз пять сбегала, просто стоя у двери офиса. Это было ужасно… Не будь такой трусихой, как я, Нина. Будь смелее. Ты этого достойна. И не позволяй никому пользоваться твоей добротой. Мы живем в жестокое время. Доброту и вежливость принимают за слабость и нагло пользуются этим!
* * *
— Тебя подбросить?
Я вздрагиваю от звука этого голоса.
Ненавистный муж!
Выглядывает из окна припаркованного автомобиля.
Вот это наглость!
На утро у меня запланирована встреча с юристом. Какое совпадение, что именно утром мой муж дежурит на улице, буквально в нескольких метрах от калитки нашего дома.
— Не понимаю, что ты здесь забыл, Захар. И нет, спасибо, я уже вызвала такси.
Захар внимательно смотрит, как я запираю калитку.
— И ключ не заедает, как я посмотрю… — хмыкает. — Да, Нина?
Потрясающе!
Получается, он в курсе, что приходила его любовница и пыталась со мной свести близкое знакомство?
Еще и посмеивается над тем, что я не захотела ее запускать?
— С твоей подачи Вероника пришла? Не многовато ли визитов для выходных? — злюсь я.
Кружат и кружат вокруг меня, как… стервятники.
— Ты же знаешь, я люблю смотреть передачи о животном мире.
— Да, в курсе.
— Меня всегда поражало, как некоторые люди похожи на животных.
— Что ты хочешь этим сказать?! — мрачнеет муж, продолжая пялиться и невпопад спрашивает. — Откуда у тебя взялось это платье? Не припомню его! Красное, — говорит возмущенно. — Какого черта, НИНА?! И недели не прошло, а ты… Спишь голой, надеваешь новые платья, врешь и… обижаешь наших детей. А что будет дальше? Наденешь мини-юбку, которая едва прикрывает твой зад? Декольте еще глубже станет?
Захару раньше нравилась моя грудь, но потом он как будто об этом забыл.
Однако сейчас снова смотрит именно в район декольте.
— Может быть, и так… А еще… Я всегда хотела пойти куда-нибудь без лифчика. Вот возьму и… пойду!
Захар смотрит так, словно хочет меня сжечь.
Прямиком в этом платье.
— Я тебя сейчас в доме запру! И никуда ты не выйдешь! Позорище! Будешь сосками светить?! Своими большими… сосками и темными ареолами?!
— Мне нечего стесняться. И, даже если я опозорюсь, мой позор больше тебя никак не касается. За девочкой своей лучше присматривай… А я скоро стану свободной женщиной…
Захар звереет прямо на глазах.
Мне внезапно становится жарко.
Он бросает на меня такие зверские, горячие взгляды… Которых я не ощущала на себе очень давно.
Но сейчас меня буквально пронзило насквозь, и жаркие волны скользнули по бедрам, охватив тугими кольцами напряжения.
Такого прилива желания я не испытывала давно.
Захар обвинил меня в том, что в постели стало скучно, но и мне с ним в последнее время откровенно не очень-то хотелось быть пылкой.
Наверное я чувствовала интуитивно, что мыслями он не со мной, женщины чутко реагируют на такие вещи, даже если не могут выразить это словами. Но поведение и настроение меняется, и вот мужчина уже винит в этом женщину!
Не понимая, что сам стал тому причиной…
Хлопает дверь машины.
Захар прет на меня, как разъяренный бык.
— Пошла в дом. Переоделась! Утро понедельника! А ты в красном
