наконец согласилась быть с ним.
Но очень скоро мечты столкнулись с реальностью и рассыпались осколками.
Всё началось с того, что его… уволили.
Уволили вскоре после того, как он сообщил, что переехал и теперь вообще не сможет посещать офис. Но сам Федя считал, что начальник просто нашёл повод к нему докопаться, потому что хотел пристроить на его место своего родственничка.
Тогда возникли проблемы с деньгами. Федя никогда не умел откладывать, жил практически одним днем, и те небольшие запасы, что имел, довольно быстро истощились.
Ему пришлось потрепать свои кредитные карты, но даже на них деньги начали уже заканчиваться. А работы, которая его устроила бы — не находилось.
Первое время он не подавал виду, что у него начались финансовые проблемы. Старался выполнять все желания Иры, а она словно с цепи сорвалась — постоянно что-то заказывала в интернет-магазинах, её гардероб раздулся так, что вещи уже не помещались в шкаф, продукты она покупала тоже довольно дорогие…
Это стало его нервировать. И ее дети от чужого мужика, которых ему тоже приходилось теперь содержать — дико раздражали, чёртовы нахлебники!
Жизнь, которая, как он думал, теперь будет похожа на сказку, ведь рядом была любимая женщина, на деле походила на кошмар. Бесконечный стресс…
Ира не работала, только сосала из него деньги, вообще не видя границ.
И до него наконец дошла очень простая вещь…
Мало любить человека, чтобы быть счастливым. Особенно, если тебя не любят в ответ, а лишь используют.
Вся правота когда-то сказанных бывшей женой слов теперь обрушилась на него, как снежная лавина.
И сама Алина вспоминалась все чаще…
Та, которая поддерживала, а не требовала. Та, которая любила и заботилась, а не занималась потребительством.
Та, которая хотела лишь одного — его любви.
Он даже написал ей однажды — спросил, как дела, как дети. Хотел прощупать почву — вдруг она ждёт его, вдруг скучает…
В ответ получил лишь одно — «у тебя задолженность по алиментам, жди взыскания».
Понял в тот момент, что жена и дети вычеркнули его из своей жизни без права на возвращение.
И ощутил себя несчастным, как никогда.
С ужасом осознал — счастье было там, в прошлом, а не в его фантазиях о будущем с Ирой, которые не сбылись.
Федя растёр пальцами лицо, хмуро буркнул в ответ на повисший в воздухе вопрос…
— Я ищу работу. Прекрати меня пилить!
— Ты уже несколько месяцев ищешь, а мне детей кормить нечем! — гаркнула она в ответ.
Он вспыхнул от её крика, как спичка.
— А может, не надо было тратить кучу моих денег на всякую хрень?! Продай тряпки, которые накупила или устройся на работу!
Она замахнулась и ударила его по голове. Он испуганно вжал голову в плечи, не столько шокированный болью, сколько самим её поступком.
А она продолжала его бить и орать на разрыв…
— Ты, лживая тварь! Ты мне что обещал?! Что все для меня сделаешь, что я и дети ни в чем не будем нуждаться! А в итоге даже работу найти не можешь, паскуда! Давно бы уже пошёл работать хоть курьером, хоть таксистом, хоть какие-то деньги приносил! У меня дети голодные из-за тебя!
Он вскочил, не выдержав. Отпихнул её от себя…
— Так нечего шиковать! Свари макароны какие-нибудь и хватит!
— Кончились макароны, скотина!
Она шумно выдохнула. Смахнула с лица растрепавшиеся волосы, требовательно протянула руку…
— Денег давай. В магазин идти надо.
Ему хотелось послать её куда подальше. Или попросту уйти самому.
Но вместо этого Фёдор отрывисто сказал:
— У меня только на кредитке.
— Давай кредитку.
Он помотал головой:
— Нет.
В её взгляде снова вспыхнул гнев.
— В смысле — нет?! Мы голодать теперь будем?!
— Я с тобой иду, чтобы ты лишнего не потратила. И вообще поедем за город, в большой гипермаркет, там дешевле.
Ира лишь с молчаливым презрением отвернулась.
* * *
Напряжение, которое стояло между ними в машине, давило на душу, как чугунная плита.
Фёдор молчал. А вот Ира сидела рядом с таким видом, будто ей много было, что сказать.
Её гневные вздохи перемежались взглядами, полными отвращения. Фёдору даже захотелось истерически рассмеяться — вот за это он боролся? Ради этого просрал свою семью?
Наконец, не выдержав, она гаркнула:
— Останови машину!
— Зачем? — спросил он почти равнодушно.
— Мне осточертела твоя морда! Я больше ни дня не хочу её видеть! Найду себе мужика получше!
Он понимал — она просто его провоцирует, берет на слабо. И лучшим выходом было бы игнорировать её вопли, но…
Он резко затормозил, готовый и в самом деле выкинуть её из машины прямо посреди трассы.
Только вот беда — перед этим он даже не посмотрел в зеркала.
Идущая позади машина, не ожидавшая от него такого торможения, протаранила ему зад. От этого толчка его автомобиль стремительно развернуло на обледеневшей трассе, закрутило и выкинуло на встречную полосу…
Свет чужих фар ударил по глазам, ослепляя. Накатили ужас и беспомощность. А потом тело разрезала такая боль, будто его рвали на куски…
Эта боль стала последним, что он запомнил.
Глава 16
— Какая беда, какая беда! Феденька мой, мальчик мой, за что же тебе такое…
Бывшая свекровь горестно, буквально навзрыд, рыдала с того самого момента, как я заехала за ней, чтобы отвезти в больницу, куда увезли Фёдора.
Ехать до города, куда они смотались вместе с Ирой, нужно было почти шесть часов на машине. А везти несчастную мать, кроме меня, оказалось больше некому.
Я понимала её чувства. Ей было страшно, было больно — случись что-то с моими мальчишками, я тоже была бы разбита и уничтожена. Но причитания свекрови действовали на нервы мне самой и на четвёртом часу пути меня это все же доконало.
— Не беда, а карма, Елена Сергеевна, — холодно заметила я.
— Аля, о чем ты?! — ужаснулась она.
Я коротко ответила:
— О законе бумеранга слышали?
— Ты что же, хочешь сказать, что Феденька это все заслужил?! Какая ты жестокая, какая гадкая!
— Раз я такая гадкая, могу вас высадить прямо тут и дальше добирайтесь, как хотите.
Она мигом притихла. Даже рыдать волшебным образом перестала.
Может, мне и стоило пожалеть бывшего мужа, но этого чувства во мне не было. Вероятно, потому, что он меня никогда не жалел. Равнодушно испортил мне жизнь, без зазрения совести изменял и предавал, бросил своих детей, наговорил ужасного дерьма…
И за все это получил вполне заслуженную расплату.
Единственная причина, почему я вообще ехала в эту
