больницу — это то, что Федор все же был отцом моих детей, хотя сами дети к нему ехать отказались наотрез. Не простили и не забыли того, что он ни разу за эти месяцы им даже не позвонил, толком и не вспомнил об их существовании. Но я понимала — они все же переживают и даже если не спросят меня о его состоянии напрямую — все равно хотят знать, что с их отцом.
Поэтому я молча делала то, что должно.
* * *
Свекровь направилась в палату к Феде первой.
Я же осталась прогуливаться по коридору в ожидании новостей.
Мы знали, что он находится в палате интенсивной терапии и пребывает в сознании, но пока под особым наблюдением врачей.
Авария, в которую они с Ирой угодили, только чудом не закончилась летальным исходом для обоих.
О состоянии Иры я знала со слов её матери, которой тоже позвонили из больницы. Галина Георгиевна сорвалась с места, чтобы, в первую очередь, поехать к внукам, которые остались в квартире одни… Голодные, ужасно напуганные исчезновением взрослых.
Дети — те, кого мне было по-настоящему жаль во всей этой истории.
Ира же отделалась в аварии ожогами, в том числе пострадало лицо. Но основной, более страшный удар пришёлся на сторону водителя.
— Аля? Алина?..
Внезапно услышав свое имя, я даже вздрогнула. Этот голос пробежался по телу странными мурашками, хотя сообразить, кому он принадлежит, я смогла не сразу.
Обернувшись, увидела перед собой мужчину в белом докторском халате. Присмотрелась внимательнее…
Лёгкая небритость, каштановые волосы, синие глаза, смотрящие на меня со смесью неверия и радости из-за прозрачных стёкол очков.
— Артур? — уточнила в ответ.
Очень живо вспомнился смешной соседский мальчишка, что когда-то таскал мне букеты цветов со своей дачи. Наши мамы дружили и даже мечтали о том, что их дети однажды поженятся.
Но не случилось. Я встретила Федю и жизнь пошла совсем иной дорогой.
Склонив голову, я с любопытством изучала старого знакомого.
Возмужал. Если бы не эти глаза и лёгкая россыпь веснушек на носу, что придавали ему очарования — возможно, и не узнала бы.
А теперь смотрела на него и почему-то задавалась вопросом — а какой могла бы быть моя жизнь с ним?.. Если бы я все же ответила на его чуть неловкие ухаживания…
— Узнала меня, — нарушил он ход моих мыслей и улыбнулся.
— Не сразу, если честно, — призналась в ответ.
— Это тоже приятно.
Мы замолчали ненадолго, продолжая друг друга рассматривать.
Он нарушил тишину первым:
— А ты тут какими судьбами? Мама моя говорила, что ты живёшь все там же…
Почему-то мне стало приятно от того, что он интересовался моей судьбой.
— Так и есть, — сказала, разведя руками. — А тут я вынужденно. Муж попал в аварию и находится в этой больнице.
— Муж, — повторил Артур, словно эхо.
А я спешно поправилась:
— Бывший муж, на самом деле. Я привезла к нему такую же бывшую свекровь.
Может быть, мне это лишь показалось и все же… Глаза Артура будто блеснули после этих слов. Просветлели.
— И как фамилия этого несчастного, что потерял такую женщину? — спросил он.
— Галаев.
Артур хмыкнул.
— Мой пациент. Если вдруг тебя интересует — жить будет.
Я усмехнулась в ответ.
— Ну, хоронить я его и не собиралась за свой счёт. А если серьёзно… что там с ним?
Артур потёр лоб.
— Ему, можно сказать, крупно повезло. Мог вообще не выжить. При столкновении с грузовиком, который успел немного затормозить, ему оторвало одну ногу. Сломана рука, но восстановится. Остальное — уже мелочи.
Я зябко повела плечами.
Всё же Бог все слышит. Федя когда-то пренебрежительно обзывал Колю инвалидом, а теперь и сам оказался на его месте.
— Ясно, — протянула я задумчиво.
А Артур неожиданно, но ненавязчиво коснулся моей руки.
— Не переживай. Сильные люди с этим живут, работают, путешествуют, машину водят.
Сильные люди…
Только время покажет, каков Федя. И научила ли его эта авария хоть чему-то.
Я легонько качнула головой.
— Может, это и прозвучит ужасно, но, если честно, я не особо и переживаю. Это теперь не мои проблемы.
Артур немного помолчал, а потом спросил…
— А ты надолго в этом городе?
— А что?
— Может, это тоже прозвучит ужасно, если учесть где мы встретились и при каких обстоятельствах… но я хочу пригласить тебя на кофе. Можно?
Откровенно говоря, после развода я совсем не думала, что захочу снова связаться с каким-нибудь мужчиной, довериться, открыться… Во всяком случае, в ближайшее время.
Но сейчас я смотрела в глаза человеку, которого так давно знала и мне в его обществе было… хорошо. Спокойно. Приятно.
Улыбнувшись, я ответила:
— Нужно.
Глава 17
Федю я навестила через пару дней, когда его уже перевели в обычную палату.
Наверно, могла бы и вовсе этого не делать, но бывшая свекровь сказала, что он меня очень ждёт, очень надеется, что приду.
Да и у меня самой осталось ощущение какой-то незавершенности, несказанного последнего слова в отношениях с этим человеком.
Не знала, что почувствую, когда увижу его вот таким — травмированным, почти беспомощным на больничной койке. Я ведь годами делала все для его счастья и благополучия, смогу ли равнодушно дистанцироваться от его беды теперь?..
Но в итоге не испытала при виде него практически ничего и даже сама этому удивилась. Поняла — боль, которую он мне причинил, сожгла в моей душе все чувства дотла.
Я теперь была совершенно свободна от прошлого. И это принесло мне огромное облегчение.
А вот сам Федя, похоже, это прошлое отпускать и не хотел.
— Ты пришла, — улыбнулся он, едва завидев, как я вошла в палату.
Выглядел при этом искренне счастливым. Будто и в самом деле ждал, будто хотел меня увидеть…
Но эта мысль больше не отдавалась дрожью у меня в груди.
Он же попытался принять сидячее положение, чтобы, вероятно, не выглядеть совсем уж жалким, что в его состоянии было довольно плохой идеей.
Я подошла ближе, тронула его здоровое плечо и аккуратно надавила, заставляя лечь обратно.
— Не дёргайся так. Вредно.
Он перехватил мою ладонь своей правой, нетравмированной рукой. Попытался поцеловать…
Я мгновенно отдёрнула руку. Когда-то могла лишь мечтать о такой нежности с его стороны, теперь же — брезговала его прикосновениями.
Присев на стоявший неподалёку стул, решила сразу обозначить между нами границы.
— Считай, что это просто визит вежливости. Короткий. И в этом нет ничего личного — просто долг перед отцом моих детей. Паршивым, конечно, но все же отцом.
