лишь дождаться Уилтона.
– Хочешь сказать, заметив дым, он тотчас примчится?
– Ну конечно! Смотри, какие высокие клубы. Все, кто тебя ищет, обязательно их увидят.
Я запрокинула голову и увидела темный дым, поднимающийся над верхушками самых высоких сосен. Папа непременно его разглядит!
– Ты вся в грязи, – проговорила Кави, внимательно рассматривая меня.
Смутившись, я нахмурилась.
– И что?
– Плавать умеешь?
– Конечно, умею, – ответила я, вздернув подбородок. – Мой брат Хейворд меня научил. Он отлично плавает. И вообще умеет все на свете.
Было непохоже, что Кави мне поверила.
– Немногие девочки умеют плавать. И мальчики тоже.
– Ты же девочка, – парировала я. – Ты умеешь плавать?
– Само собой. Уилтон решил: раз мы живем рядом с рекой и я часто остаюсь одна, мне надо научиться плавать, чтобы не погибнуть. Понимаешь, его отец утонул в реке, и Уилтон сказал, что больше с его близкими такого никогда не случится, поэтому взялся меня научить.
В таком решении была своя правда.
– А моя мама не умеет плавать, – созналась я и, чувствуя себя обязанной выступить в защиту родительницы, добавила: – Она говорит, что леди никогда не подходят к воде близко, разве что затем, чтобы полюбоваться красотой волн. Мама не знает, что я умею плавать, и думает, что на реку ходят только мои братья. Она жутко разозлится, если проведает, что я хожу с ними. Несправедливо, что все веселье достается одним мальчишкам. А мама знай себе твердит, что леди не подобает уметь плавать.
Кави расхохоталась.
– Не думаю, что леди подобает тонуть.
Ее веселый смех был словно бальзам на душу. Я обрадовалась, что Кави приняла мою сторону в вопросе о том, что подобает и не подобает леди.
– Я целое утро тебя разыскивала и ужасно вспотела. А ты вся в грязи. Пожалуй, если мы искупнемся в речке, это будет самый быстрый способ помыться. Согласна?
– Конечно!
Я последовала за Кави вниз по речному откосу, поросшему редкой травой с вкраплениями дикого голубого посконника. Новая знакомая повела меня по длинному шаткому причалу, далеко выдававшемуся над речной гладью. Я ощущала под босыми ногами тепло нагретых солнцем старых досок. Мы осторожно обходили прогнившие участки. В особенно узких местах я шла широко расставив руки, ибо боялась упасть в реку.
Приблизившись к краю причала, я боязливо наклонилась. Вода внизу яростно неслась вперед, будто свирепое животное. Никакой прозрачности, как на мелководье, где купались мы с Хейвордом. Здесь река была глубокой, бурливой и цветом напоминала мамин чай. Даже дно не просматривалось.
– Ты уверена, что тут нет аллигаторов?
Кави подошла ближе и с беззаботным видом посмотрела вниз на реку.
– Не-а. Уилтон говорит, что аллигаторы больше всего любят рисовые поля, где можно спрятаться в траве и много уток. Здесь эти страшилища не водятся. Я никогда ни одного не видела, ни разочка. Во всяком случае, у нашего причала. Но я всегда начеку, мало ли что. – Некоторое время она, наклонившись и уперев руки в бока, вглядывалась в глубину. Потом выпрямилась и помотала головой: – Нет, там никого нет.
Я отнеслась к ее словам скептически. До меня доходили рассказы об аллигаторах длиной с лодку, обитающих в этих водах.
– Однажды аллигатор утащил папину охотничью собаку. Это одна из самых популярных папиных историй. – Я с сомнением уставилась на мутную реку. – Здесь точно безопасно?
– Ей-богу, провалиться мне на этом месте. Я хожу сюда купаться почти каждый день. – Кави нагнулась, чтобы снять ботинки, затем подняла взгляд на меня. Я, застыв на месте, в упор пялилась на нее. – Так ты будешь купаться или нет? – Видя, что я не двигаюсь с места, девочка начала расстегивать пуговицы на своем платье. – Струхнула?
Это помогло. Я стянула через голову ночную рубашку и бросила ее на причал. Речной ветер осушил пот на моей голой груди. Когда Кави сняла платье, мы обе остались стоять на причале в одних хлопчатобумажных трусиках и, посмотрев друг на друга, рассмеялись. Кави протянула мне руку:
– Хватайся, прыгнем вместе.
Ладонь у Кави была почти такого же размера, как моя, но, стиснув ее пальцы, я почувствовала, насколько она сильная.
– Готова? – громко воскликнула Кави.
Я с трудом сглотнула, затем кивнула.
– Готова.
Держась за руки, мы добежали до конца причала и с визгом прыгнули вперед. Я почувствовала, что лечу, но через пару секунд ноги коснулись воды. Очень холодной. Никогда прежде я не ныряла так глубоко. Дыхание вырывалось наружу роем пузырьков. Очень странно было видеть в мутной воде свои развевающиеся волосы и болтающиеся ноги. Когда река поглотила меня, я выпустила руку Кави из своей и со всей силы рванулась наверх, а после того как голова показалась над поверхностью воды, судорожно глотнула воздуха. В лицо мне ударило солнце, и, проморгавшись, я увидела голубое небо.
– Элиза!
Я обернулась на крик и с содроганием осознала, что меня уносит течением от Кави и от причала. Тогда я инстинктивно начала по-собачьи, как учил брат, грести обратно.
– Давай быстрее, Элиза! – кричала Кави, одной рукой цепляясь за причальную лесенку, а другой маня меня к себе.
Вода была такой холодной, что грудь стеснило и дыхание стало прерывистым. Я бешено молотила руками по воде, но потоком меня уносило все дальше от Кави. Страх придал мне сил. Поочередно выбрасывая вперед руки в подражание Хейворду, я отчаянно барахталась и боролась с течением, дюйм за дюймом продвигаясь вперед. Накатившая волна попала мне в горло. Я закашлялась и выплюнула ил, но продолжала захлебываться. Мной овладела паника. Ноги онемели, и река с легкостью отбрасывала меня от причала, словно жалкую щепочку.
– Кави! – прохрипела я.
– Хватай меня за руку! – потянулась ко мне Кави.
Ее рука казалась спасительной соломинкой. Сосредоточив на пальцах Кави внимание и вновь собрав все силы, я принялась ожесточенно грести, яростно барахтаясь в ледяных речных волнах. Когда я наконец приблизилась, девочка подалась вперед и поймала мою руку. Ее пальцы крепко стиснули мою кисть и мощным рывком подтянули меня к лестнице. Я ухватилась за скользкую от водорослей ступеньку и повисла на ней, намертво вцепившись в доску.
В нескольких дюймах от меня маячило лицо Кави, которая, как и я, отдувалась с выпученными глазами. Думаю, мы обе без слов поняли, какая беда только что миновала.
– После ночного ливня течение ускорилось, – проговорила маленькая негритянка, смахивая с глаз брызги воды.
Было видно, что она потрясена. Я же, как ни странно, несмотря на недавний смертельный испуг, испытывала душевный подъем, даже экстаз. Мне хватало сообразительности продолжать крепко цепляться за лестницу, но ногам я позволила свободно болтаться по течению. Вода бурлила
