О чем задумалась?
Я сникла.
– О том, что пора возвращаться домой.
– А ты не хочешь?
– Хочу, наверное. Вернее, мне больше некуда идти. Разве что… Можно я останусь жить у вас?
– Здесь? – Кави фыркнула. – Ну ты даешь! В твоем распоряжении огромный роскошный дом. Чего вдруг тебе вздумалось поселиться с нами?
– Теперь-то мама по-настоящему рассердится. Меня непременно накажут.
– Ой, я уверена, она просто волнуется. В конце концов, тебя ищут со вчерашнего вечера.
Как по заказу, в этот момент с улицы донесся стук копыт и мужской голос настойчиво позвал:
– Эй, кто тут?
– Папа! – Я запихнула в рот последний кусок хлеба и выскочила из дома. Кави последовала за мной.
К коттеджу приближались два всадника: Уилтон верхом на мышастой кобыле и мой папа на своем любимом гнедом жеребце. Еще не успев подъехать к крыльцу, отец заметил меня на пороге, бросил поводья, спрыгнул с лошади и в мгновение ока взлетел по ступеням. Очутившись рядом со мной, он сгреб меня в объятия, подхватил и закружил, точно тряпичную куклу, прижимая к себе так крепко, что у меня сбилось дыхание. Я прильнула к отцу, вдыхая запах пота у него на шее, ощущая щекой шершавую грубую ткань охотничьей куртки.
Снова поставив меня на крыльцо, папа низко присел передо мною, так что его лицо оказалось в нескольких дюймах от моего. Взъерошенные светлые пряди, которые всегда казались нечесаными, упали ему на лоб. Он улыбался от уха до уха, но в голубых его глазах стояли слезы.
– Лиззи, где ты пропадала? – спросил отец хриплым от волнения голосом. Подняв руку, он вытер глаза. – Мы всю ночь тебя искали. Люди прочесывают рисовые поля, а мама… – Он осекся. – Мама слегла. Мы опасались худшего.
– Мне попадет? – выдавила я.
Папа разразился смехом.
– Попадет? Ты беспокоишься, что тебе попадет?! Да мы все будем возносить хвалы Господу за то, что ты жива. Где же ты пропадала? – повторил он.
– Заблудилась, – выпалила я. – Забрела в лес, начался дождь, я наткнулась на дерево и укрывалась в дупле, пока меня не нашла Кави. – Слова потоком лились из меня, а под конец я разрыдалась. Папа обхватил мозолистой ладонью мою головенку и прижал к своему плечу.
– Все в порядке, – пробормотал он.
На крыльцо поднялся Уилтон.
– Ты молодец, что догадалась запалить сигнальный костер, – похвалил он Кави. – Мы заметили его и сразу поспешили сюда. Рад, что система сработала.
Кави довольно ухмыльнулась.
– Почему у тебя мокрые волосы? – спросил меня папа.
Я чуть отстранилась, чтобы посмотреть ему в лицо. Слезы мгновенно высохли, и я просияла от гордости:
– Я ныряла в реку!
Он выпучил глаза.
– Ты купалась в этой реке? Она ведь вздулась после ливня. Ты могла утонуть.
– Но не утонула же. Я поплыла, как учил Хейворд. Мы прыгнули в воду, и я справилась с течением.
Уилтон перестал улыбаться, нахмурился и повернулся к Кави:
– Дочка, ты ведь знаешь: не стоит купаться в реке, когда она сердится.
Та понурилась:
– Да, сэр. Прошу прощения, сэр.
– Не ругай их, – сказал папа, выпрямляясь во весь рост. Он повращал плечами, избавляясь от ночного напряжения. – Сдается мне, девчонки уже совсем взрослые, раз умеют в одиночку провести ночь в лесу, запалить сигнальный костер, искупаться в бурной реке и остаться в живых, чтобы потом рассказать об этом. – Отец обнял меня за плечи. – Пойдем домой, Лиззи.
Он потянул меня вниз по ступеням, но я вырвалась, бросилась к Кави, обвила ее руками и крепко прижала к себе.
– Спасибо, что отыскала меня. – Я оглянулась на папу и спросила: – Можно мне будет приходить сюда, чтобы играть с Кави?
Отец подбоченился и с полуулыбкой ответил:
– Значит, ты наконец обзавелась подружкой. Готов спорить, это большое облегчение для твоих братьев.
Он поддразнивал меня, но мне хотелось получить ответ на свой вопрос.
– Папочка, – настаивала я, – так можно?
– Да, мы не возражаем. Разумеется, прежде тебе придется выучить дорогу домой, – добавил он с усмешкой. – Нельзя, чтобы всякий раз после того, как ты отправишься навестить свою новую подружку, тебя разыскивала половина округа. – Тут он посмотрел на Кави. Девочка застыла под его пристальным взглядом, но папа ласково улыбнулся. – Ты тоже всегда желанная гостья в нашем доме. Большое тебе спасибо, что помогла моей дочери.
Кави явно испытала облегчение. Глаза у нее заблестели.
Наши взгляды встретились. Посмотрев в живые карие глаза новой подруги, я ощутила странный прилив эмоций, точно меня снова захлестнули воды глубокой мутной реки, сулившие столько интересного.
Глава 5
Бальзамин оранжевый (Impatiens capensis), или недотрога капская, встречается на влажных, затененных лесных опушках и по берегам ручьев в бассейне АКЭ. Известен как натуральное средство от симптомов поражения сумахом, ядовитым дубом и жгучей крапивой.
1908
Вдали, на вершине холма, уже показался Мэйфилд. Его многочисленные краснокирпичные трубы вздымались над деревьями. Мы ехали медленным шагом, я покоилась в надежных объятиях отца, убаюкиваемая ароматами, исходящими от его кожи, и легким покачиванием в седле. Впрочем, несмотря на тепло отцовских рук, я трепетала в ожидании того, что предстояло мне в величественных мэйфилдских стенах.
Когда мы подъехали к дому, дверь черного хода распахнулась, и на улицу с моим именем на устах выскочил Хейворд. Мой старший брат был очень высок для своих десяти лет, и его длинные ноги моментально преодолели разделявшее нас расстояние.
– Лиззи! – В голосе сквозила радость пополам с тревогой, и сердце мое тут же наполнилось любовью к брату. Светлыми волосами и пронзительно-голубыми глазами Хейворд пошел в отца и уже начал раздаваться в плечах. Он протянул руку, ловя поводья, брошенные ему отцом. – Все хорошо? – осведомился он, пристально изучая мое лицо.
Я лишь кивнула в ответ, ибо в горле у меня пересохло.
Позади Хейворда стоял, прислонившись к двери, мой младший брат Лезэн, наблюдая за происходящим. У Лезэна были почти белые редкие волосы, которые падали ему на лоб, заслоняя глаза. Несколько лет назад в доме вспыхнула скарлатина, и Лезэн перенес ее тяжелее всех. Он едва выжил и рос болезненным ребенком. Мальчик был ниже большинства своих ровесников, но, несмотря на малый рост, казался старше их. Думаю, причиной тому был его взгляд. Порой в глазах Лезэна сквозила странная холодность, от которой становилось не по себе.
Папа перебросил ногу через спину лошади и спрыгнул на землю. Широкоплечий здоровяк, отец двигался плавно и стремительно, как породистый жеребец. Его сильные руки обхватили меня за талию и через мгновение поставили на землю. Я тотчас очутилась в медвежьих объятиях Хейворда.
– Пусти, Хейворд! – заверещала я. – Мне
