Господу, что вы отыскались, целая и невредимая. Малютка вроде вас могла сгинуть в лесу.
– Я не боялась, – заверила я ее.
– А следовало бы. В лесу много опасностей. – Клементина покачала головой.
– Никогда прежде не забиралась в такую глушь, – призналась я. – Просто бежала и бежала вперед, будто за мной гнался сам дьявол. Попрошу Хейворда показать мне дорогу до Уилтонова дома и обратно.
– Вот и правильно.
Я обернулась и посмотрела на Клементину. Она стояла рядом с ванной на коленях, положив мускулистые руки на фарфоровый бортик. Поднимавшийся от воды пар окутывал ее круглое лицо, делая выбившиеся из пучка на затылке завитки еще более тугими.
– Клементина, – не без упрека в голосе начала я, – ты знала, что у Уилтона есть дочка, моя ровесница?
Лицо чернокожей служанки расплылось в улыбке.
– Конечно, знала.
– А почему мне не говорила? – с жаром воскликнула я.
– С чего бы?
Я ушам своим не поверила, услышав подобное.
– Потому что тогда у меня была бы подруга!
Ее черты смягчились.
– Значит, вы с Кави теперь подруги?
Я кивнула, гадая про себя, откуда Клементина знает имя девочки. Служанка потеребила меня по плечу, и я повернулась, чтобы дать ей вымыть мне другую половину головы.
– Это она нашла меня в дупле. – Слова срывались с языка с той же быстротой, как капли воды с прядей. Я подробно поведала Клементине о том, как растерялась, проснувшись в дупле, как познакомилась с дочерью Уилтона, как впервые увидала их коттедж, как храбро прыгнула в реку, как Кави запалила сигнальный костер и, наконец, как за мной приехали папа и Уилтон.
– Думаю, эту историю вы запомните на всю жизнь.
– А все-таки я не понимаю, почему ты не рассказывала мне о Кави.
– Я знала, что вы с ней найдете друг друга, когда придет время.
– Кто о ней заботится?
Клементина засмеялась низким грудным смехом.
– Кави сама о себе заботится. Она большая чистюля. Уилтон, конечно, присматривает за дочкой. К тому же я заглядываю к ним почти каждый день по дороге домой: проверяю, не закончились ли у них припасы, и приношу ужин в те дни, когда у меня образуются излишки. – Негритянка снова засмеялась. – То есть почти всякий раз. Да они и сами вполне справляются. А теперь запрокиньте-ка голову назад.
Клементина ополоснула мне волосы теплой водой, благоухавшей яблочным уксусом и травами, которая должна была помочь распутать колтуны.
– Клементина, а что случилось с мамой Кави?
Служанка испустила долгий вздох.
– Это печальная история. Мать Кави умерла, когда девочка еще лежала в пеленках. Прекрасная была женщина. Жизнерадостная, как весенний день. – Клементина вновь тяжело вздохнула. – В тот день малышка лишилась и матери, и брата.
Я зажмурилась и попыталась представить, каково это – лишиться Хейворда. При этой мысли сердце сжалось в груди. Однако, когда я задумалась о предполагаемой утрате Лезэна, мелькнула невольная мысль, что я смогла бы прожить и без него. Наконец на ум пришел самый мучительный вопрос: что я чувствовала бы, потеряв маму?
– Почему Уилтон не женился еще раз?
Клементина завернула меня в полотенце и помогла вылезти из ванны.
– Не всякий мужчина захочет вступить во второй брак. И женщина тоже. Когда вырастете – поймете, что порой человеку больше всего нужен хороший друг.
– Ты друг Уилтона, верно?
На лице Клементины заиграла улыбка, и она отчего-то сразу помолодела.
– Вот именно, я добрый друг. И Уилтону, и Кави. – Негритянка плотнее закутала меня в полотенце, немного помолчала, после чего посмотрела мне в глаза. Я чувствовала ее любовь. – Вы тоже мой добрый друг. – Выражение лица Клементины изменилось, и она опять посерьезнела. – А теперь слушайте. Вы славная девочка. Храбрая и честная. Даже не сомневайтесь в этом. – Она взяла мое лицо в ладони. – А еще вы очень хорошенькая. Пока вы совсем дитя. Вам только предстоит стать красавицей. У вас ладная фигурка, отличные зубы. И глаза, похожие на полные луны. Так и тянет заглянуть в них. – Клементина опустила руки и снова принялась вытирать меня. – Правда, волосы у вас буйные и необузданные, как и вы сама, но они прекрасны. Однажды вы оцените их по достоинству.
Я покраснела, услышав от Клементины комплименты. Обычно негритянка была невероятно скупа на похвалы.
Она расчесала мне волосы гребнем с редкими зубьями. Уксус сделал свое дело, и я перестала визжать и ныть.
– Давайте-ка прибегнем к средству получше, – предложила Клементина, изучив мою непокорную шевелюру. – Иногда я заплетаю Кави косички. Может, попробуем заплести косы и вам, чтобы на улице волосы меньше лохматились? Думаю, вам пойдет. А кроме того, будем расчесывать кудри каждый вечер, пока они не станут мягкими, как шелк.
– Ах, Клементина, ты же знаешь, я терпеть не могу все эти штучки. И Лезэн начнет дразниться, что я девочка и должна вести себя как девочка.
– Голубушка, так вы и впрямь девочка. И этого ничто не изменит. – Служанка обмотала меня полотенцем, точно коконом, а потом прижала к себе и заглянула в глаза. – У нас, народа галла, есть поговорка: «Чтобы вылечить дерево, надо позаботиться о его корнях». Я не предлагаю вам поменять все свои привычки. Будьте такой, какой хотите. Не сопротивляйтесь этому. Покажите всем, на что способна девочка. – Клементина отстранилась от меня и разомкнула объятия. – Я и Кави всегда так говорю.
– Правда?
– Угу. – Служанка вернулась ко мне с баночкой самодельной чудодейственной мази, склонилась над моей рукой и, чуть прищурившись, начала бережно смазывать длинные царапины у меня на коже. Я наблюдала за ней как зачарованная. Не припоминаю, чтобы подобное когда-нибудь делала мама. Я не держала на нее зла, просто еще сильнее любила Клементину за ее доброту.
Нанося мазь, негритянка приговаривала:
– Это снадобье из недотроги. Лучшее средство против ожогов, будь то сумах или ядовитый дуб. Подождите пятнадцать минут, пусть впитается. Не двигайтесь, ясно?
– Ага. – Затем я неуверенно спросила: – А как поступает Кави?
– Как поступает?
– Ну, в смысле как она показывает, на что способна девочка?
Клементина продолжала наносить мазь.
– У Кави нет времени спрашивать себя, на что способны мальчики, а на что девочки. Этот ребенок просто делает то, что должно быть сделано.
Ее слова обожгли меня сильнее, чем едкая мазь.
– И что же она делает? – настаивала я.
Клементина отстранилась и закрыла баночку с мазью.
– Ну… Она лечит Уилтоновых больных птиц. Стряпает. Убирает в доме. Ухаживает за садом. Когда у нее выдается свободный часок, ходит в лес. Деревья, растения, живые существа – Кави всё о них знает. И ходит туда, чтобы изучать их. – На лице чернокожей служанки заиграла улыбка. – Блуждания – вот как Кави называет
