а Ваня крутился рядом, задавая тысячу вопросов. Особое внимание уделили зарядным устройствам — их оказалось несколько типов, и нужно было разобраться, какие аккумуляторы к каким подходят.
Я разложил на столе несколько батарей разного размера и начал объяснять:
— Смотрите. Вот это — стандартные аккумуляторы для малых дронов, на 11,1 Вольта. Зарядное устройство к ним должно быть с соответствующим разъёмом. А это — тяжёлые батареи для «Сотки», на 22,2 Вольта. Их нужно заряжать только через специальный блок, иначе можно спалить и зарядку, и аккумулятор.
Галина Ивановна, которая стояла чуть поодаль, с сомнением покачала головой:
— Николай, может, я лучше пойду гречку варить? А то в этих проводах я ничего не понимаю.
Но тут вмешалась Анна:
— Мама, а вдруг мы будем заняты в бою, и не будем успевать перезаряжать батареи? Тогда твоя помощь была бы нам очень кстати. Посмотри сама, тут же ничего сложного нет. Николай же всё доходчиво объясняет. Пойми, ведь от этого может зависеть наша жизнь.
Галина Ивановна задумалась буквально на секунду, потом вздохнула и кивнула:
— Ладно, уговорили. Показывайте, что там у вас дальше.
И мы продолжили обучение. Я показал, как подключать аккумуляторы к зарядным станциям, как следить за индикаторами, как определять, когда батарея полностью заряжена, а когда она уже вышла из строя. Галина Ивановна слушала внимательно, даже записывала что-то в маленький блокнотик, который достала из кармана фартука.
— Главное — не перепутать полярность, — пояснял я. — Красный провод к плюсу, чёрный к минусу. Если перепутать — может замкнуть, и тогда искры полетят, а электроника выйдет из строя. Я уж не говорю о том, что даже пожар может случиться.
— Дядь Коль, а почему на этом заряднике огонёк мигает? — спросил Ваня, показывая на устройство, где индикатор мерцал красным.
— Это значит, что батарея неисправна, — объяснил я. — Раз мигает — ошибка. Такую батарею надо отложить в сторону, потом проверим её мультиметром. Может, она просто разряжена в ноль, а возможно, срок её службы подошёл к концу, и остаётся её только выбросить.
Ваня кивнул и аккуратно переставил подозрительный аккумулятор в отдельную коробку, которую мы специально выделили для таких случаев.
Что касается раскопок и переноса грунта со склада готовой продукции в дальний угол гаража, то после занятий этим мы тоже стали заниматься все вместе. Сергей и женщины попытались было меня от этого дела отгородить, ссылаясь на то, что они и сами с неквалифицированной работой справятся, а у меня, мол, и более серьёзные занятия есть. Но я не стал отлынивать. А всё потому, что ежедневный физический труд в меру очень хорошо сказывается не только на скорости уменьшения завала, но и на состоянии организма. Как ни крути, а каждому человеку хоть минимальные физические упражнения нужны, ведь без них тело быстро превращается в нечто амёбообразное. А я быть тюфяком не хотел.
Так что я взял лопату и встал в строй. Мы копали, грузили, возили, высыпали — и снова по кругу.
Ваня тоже пытался помогать, но ему мы доверяли только самое лёгкое — подметать, подносить мелкие инструменты. Он не обижался, понимал, что для тяжёлой работы ещё маловат.
К сожалению, подходящих для детского дрона запасных батарей мы на складе не нашли. Поэтому приходилось довольствоваться только теми, что были в комплекте. Но я надеялся, что ребята сумеют выучить азы управления, и тогда я смогу со спокойным сердцем «пересадить» их на более профессиональные «птички», коих сейчас у нас в наличии было немало.
Когда начало темнеть, мы с Сергеем сели на электробайки и отправились в лес. Сначала к северной стороне, потом к южной. Везде мы останавливались буквально на десять-пятнадцать минут, чтобы запустить очередной ретранслятор.
Процесс был уже отработан. Я доставал контейнер, раскладывал оболочку, подключал баллон с гелием, ждал, пока шар наполнится, крепил блок управления с солнечными батареями и маленький передатчик. Затем отпускал шар, и он медленно, но уверенно уходил в тёмное небо.
— Двадцать километров, — комментировал я, следя за показаниями на планшете. — Двадцать пять… тридцать…
— А если он выше поднимется? — спросил Сергей.
— Выше не должен, там клапан сработает, если давление превысит норму. Но вообще расчётная высота — пятнадцать-двадцать километров. Выше просто не нужно, связь оттуда и так отличная.
Когда оба шара были запущены и заняли свои позиции, мы проверили связь. Сигнал шёл устойчиво, без помех. Теперь у нас была собственная сеть ретрансляторов, покрывающая огромную территорию.
Перед возвращением на базу решили навестить стрелочника. Мы видели, что условные знаки он не подавал. Но нам было интересно узнать: почему? По всем прикидкам, об эшелоне с бомбами он уже должен был бы хоть что-то выяснить.
Кондрат Петрович встретил Сергея как старого знакомого. Усадил за стол и налил чаю. Кудрявцев уже традиционно выложил рацию на стол, настроил канал связи, чтобы я мог слышать разговор.
— Судя по всему, эшелон отменили, — вздохнул Самсонов, присаживаясь на табурет. — Оно и понятно. Чего бомбы сюда везти, коль вы все самолёты пожгли? Небось, теперь их в другое место отправят, где авиация цела.
— И то верно, — согласился мой напарник, отхлебнув из стакана. — А что слышно про карателей?
— Да ходят кой-какие слухи, — понизил голос подпольщик. — Говорят, какие-то самолёты целую роту уничтожили. Причём так, что почти никого не осталось в живых. И кстати, тот жилец, что у моей знакомой квартировал, так и вовсе не вернулся. Вроде говорят, сгорел в кузове грузовой машины.
— Бывает…
Самсонов помолчал, поглаживая бороду, а потом кашлянул и осторожно спросил:
— Как я понимаю, это ваших рук дело?
— А у вас есть сомнения?
— Сомнений нет. Вопросы только. И их всё больше и больше…
— С этим мы вам вряд ли поможем, — мягко ответил Сергей. — На вопросы отвечать — это не наш конёк. Главное, что результат есть.
— Понимаю, — протянул Кондрат Петрович и вдруг поднялся, протягивая руку. — Тем не менее, хочу вас от души поблагодарить. Большое дело вы сделали — многих от смерти ужасной спасли. И стариков, и детей. Это на всю жизнь запомнится.
Он крепко пожал руку Кудрявцеву, потом повернулся к рации и сказал:
— И тебе спасибо, Николай. Хоть я тебя и не видел никогда, но понимаю, что ты тоже хороший человек и прирождённый боец!
— Пожалуйста, Кондрат Петрович, — ответил я через динамик. — Мы делаем своё дело. И хочу вас тоже поблагодарить, за вовремя переданную информацию. Без вас, мы бы не смогли предотвратить ту трагедию.
Самсонов снова сел, помолчал, а потом спросил:
— Так это, и что дальше?
Напарник промолчал, и я взял слово:
— Дальше
